– Откуда ты… Как тебе…"
"– Говорю же – ты отличный рассказчик, – сказал Макар уже своим, привычным тоном. – Трех характеристик голоса достаточно, чтобы попытаться ему подражать. Это не так сложно, как кажется.
– Ты хочешь сказать, Машка не может четко идентифицировать пятерых женщин из семи, – уточнил Сергей, озадаченно потирая лоб.
– Нет. Я хочу сказать, она вообще никого из них не может идентифицировать.
– А Мотя?! – вскинулась Маша. – Макар, ты что! Не делай из меня сумасшедшую.
Он снисходительно улыбнулся.
– Все обстоит ровно наоборот.
Я делаю из тебя крайне здравомыслящую женщину! Сумасшедший видит знакомое лицо и тревожится: а не инопланетянин ли это в человеческой шкуре, притворяющийся моим другом? Здравомыслящий человек видит неуклюжую толстуху и прикидывает: кто же это из моих друзей? У него в голове есть перечень известных имен. Он непроизвольно примеряет к ней каждое и, найдя совпадение, останавливается. Все! Диагностика завершена. С Лосиной сложнее, у нее нет настолько ярко выраженных признаков, чтобы для опознания хватило одного.
Но если взять другую пучеглазую коротконогую женщину и поставить перед тобой, ты не будешь полностью уверена, кто из них твоя бывшая одноклассница.
– Но лица! – запротестовала Маша. – Я же помню лица!
– Два лица, – уточнил Илюшин. – Матильду и – кого еще?.. Лосину?
Маша не ответила. Она пыталась представить, что встретила бы в отеле любую энергичную низенькую женщину на крепких ножках, которая приветственно кивнула бы ей. «Я решила бы, что это Лось.
Мне хватило бы минимального сходства, на уровне типажа. Собственно, я так и сделала».
– Одно лицо, – признала она. – Мотино.
– Ну вот. Что и требовалось доказать.
Бабкин, переводивший взгляд с одного на другую, не мог больше молчать.
– Да вы с ума сошли оба! Тетки же общались! Вспоминали былое! Орали друг на друга! Невозможно чужаку притвориться кем-то, кого знает семь человек! Ну, или знало неполных двадцать лет назад.
– Чужаку – нет, – сказал Илюшин. – И здесь мы вплотную подходим к весьма интересному вопросу.
Почему-то в этот момент Маше захотелось выйти из комнаты, а еще лучше – выбежать, пока длится пауза. Она чувствовала, что не хочет слушать ни интересный вопрос, ни узнавать не менее интересный ответ. Ей только что убедительно разъяснили, что она вполне могла не знать половины из присутствующих на встрече, и это произвело на нее сильное впечатление.
Но зачем? Зачем кому-то притворяться, скажем, Сашей Стриж?
– Не томи, голубь, – попросил Бабкин.
