От него хочется заткнуть уши и зажмурить глаза, но я не имею возможности сделать ни то, ни другое. И уже не могу притвориться, будто не знаю ее намерений. Лгать себе возможно лишь при жизни, после – уже поздно.
Этот скрежет не унять. Он коверкает все цвета, меняет очертания. Она сама нанизала себя на него, как на стальную булавку, и уверена, что та делает ее сильной. Но я смотрю с той стороны, откуда все предстает без искажений.
Она безумно боится, что ее узнают. Этот страх так силен, что она будет убивать каждого, кто осмелится раскрыть ее тайну.
4– Итак, у нас есть мотив, – сказал Илюшин. – В смысле, не у нас, а у тебя, Маш.
– И, предположительно, улика, – виновато добавила она.
Сергей покосился на обоих и пожал плечами:
– Это не мотив, а детский лепет.
– …который перестанет быть таковым, как только найдут отпечатки твоей жены на ноже.
– Если найдут.
– Если, – согласился Илюшин.
– Звучит не очень обнадеживающе… – пробормотала Маша. – Слушайте, давайте уедем отсюда завтра же, а? Пускай все это продолжается без нас.
– Напротив, – возразил Илюшин, – давайте останемся.
– Согласен. – Бабкин долил себе еще чаю и выпил одним глотком. – Нам нельзя сейчас отходить в сторону, Маш. Ты видела следователя.
– Я бы не стал пускать дело на самотек, надеясь на профессионализм товарища Викентьева, – вкрадчиво согласился Илюшин.
Маша вспомнила профессионализм товарища Викентьева, и лицо ее приобрело недоброе выражение.
– Но вы же не можете расследовать дело частным порядком!
– Почему же? Можем. Серега, брось мне сахар.
– Илюшин ловко поймал белоснежный кубик. – Просто мы не будем называть это расследованием. Беседовать со свидетелями нам никто пока не запрещает. И, на наше счастье, все они остались здесь.
Маша задумалась.
– Ты не знаешь, камеры в коридорах есть? – вполголоса спросил его Бабкин.
– Знаю – нет. Первым делом спросил на ресепшене.
– То есть вообще никакой фиксации. Здорово! Кто угодно мог войти в номер. Не обязательно это был кто-то из Машкиной тусовки.
– А я сразу предложил горничную! – Илюшин с хрустом разгрыз рафинад белыми зубами.
– Или у меня есть еще одна кандидатура. В холле периодически проплывает дама, не знаю, как ее должность называется… Старшая над девицами.
– Бандерша!
– Чувствуется знание предмета, – одобрил Макар. – Да, кто-то в этом роде. Грива как у льва, взгляд такой же, и из пасти несет сожранной антилопой.
Маша очнулась от задумчивости:
– Вы о ком?!
– О старшем администраторе отеля, судя по всему, – пояснил Бабкин.
