Решаю, что она сидит в дамской комнате слишком долго и иду прямиком туда. Долго стучу, оттуда вываливается стайка девчонок, удивленно на меня смотрят.
— Вы не видели там блондинку в черном платье?
Те качают головами и уходят. Я же стою на месте, как последний баран, потом на всякий случай заглядываю туда, слышу вскрик какой-то нервной дамы, высовываюсь обратно в коридор. По дороге в зал достаю телефон, хочу позвонить Златке, и вдруг вижу ее выходящей из какого-то подсобного помещения.
— Что ты там делала? — спрашиваю строго.
Она держится рукой за левое запястье, нервно подпрыгивает, увидев меня.
— Я… — мычит она, и тут из того же помещения показывается отец.
— Что, вашу мать, тут происходит? — рычу на них обоих.
Злата бледнеет.
— Тём, мы просто говорили…
— О чем тебе с ним говорить?
Хватаю Злату за руку и заставляю показать то место, которое она так усиленно трёт. На запястье добротный такой красный след, стопроцентно будет синяк.
— Откуда это? — спрашиваю. — Отец, это ты? Ты что с ней сделал?!
— Неудачно схватил… — оправдывается он. — Я не хотел… я ж не виноват, что у меня пальцы сильные! У нее кожа, небось, чуть дотронешься — и синяк!
Его ответ меня еще больше взвинчивает.
Златка — не хрупкая неженка. Точнее, сама-то девушка, может, и неженка, а вот ее кожа — нет. За полгода совместной жизни я по-всякому успел ее потрогать.
Обычно это проходило для нее без последствий, и лишь раз, уж очень увлекшись, я схватил ее за ягодицу так, что остались красные отметины, прямо как сейчас. Наутро на попке виднелись ощутимые синяки, за которые она потом меня долго ругала.
— Ты думаешь, я не знаю, как ее надо схватить, чтобы остался синяк? — рычу на отца.
И тут в памяти всплывает момент, когда я видел у Златки точно такие же отметины на том же самом месте. Случилось это в ту самую ночь, когда мы с ней решили жить вместе.
Едва эта мысль появляется в моем мозгу, тут же задаю вопрос:
— Злата, в ту ночь, когда ты ко мне вернулась, ты еще сказала, что тебе поставили синяк в метро, на самом деле это сделал отец?
Девушка бледнеет. Отвечать ей, в принципе, уже не нужно, читаю ответ у нее на лице.
— Какого черта, отец! Зачем ты к ней приходил?
Тот молчит, и Злата тоже молчит.
