Элегантный салон украшали толстые ковры, лампы в виде хрустальных призм и богатая драпировка на окнах. Перед подиумом стоял диван, обитый бордовой парчой, и такое же кресло.
— Не желаете ли присесть, милорд?
Хозяйка магазина проводила его к дивану. Рис сел. В женском царстве он не испытывал ни малейшего смущения. Элизабет не могла не сравнивать этого уверенного в себе мужчину с тем робким юношей, каким он был когда-то. Человек, за которого она вышла замуж, был совсем другим и, несмотря на ее страхи, привлекал ее сейчас гораздо больше.
Несколько часов подряд Рис помогал ей выбирать наряды, в то время как целая стайка женщин предупреждала каждое его желание — еще бы, он был щедрым клиентом, из него можно выудить немало денег.
Но Рис, похоже, не возражал. Откинувшись на удобном диване, он попивал густой турецкий кофе и смотрел, как Элизабет прохаживается перед ним по подиуму, едва прикрывшись ниспадающей волной то одной ткани, то другой.
У нее всегда был хороший вкус, но несколько консервативный, и теперь Рис стремился изменить это.
Настояв на ряде вечерних туалетов ярких расцветок из мерцающей голубой тафты, роскошного алого бархата и шикарного изумрудно-зеленого атласа, он сделал детальные распоряжения относительно фасонов.
— Корсаж должен иметь более низкий вырез, — подчеркнул Рис, обращаясь к мадам. — У моей жены красивая грудь. Мне нравится на нее смотреть.
Его горячий взгляд, брошенный на Элизабет, напомнил ей, что сегодня ночью он собирается не только на нее смотреть.
Он будет ласками искусно разжигать в ней огонь, чтобы слиться воедино.
Рис беспокойно шевельнулся на диване, окидывая ее с головы до ног жарким, голодным взглядом, пока она стояла перед ним на платформе в нижнем белье, едва прикрытая лоскутом бледно-голубого шелка, которого едва хватало, чтобы спрятать бедра и наготу груди.
От его взгляда у Элизабет участилось дыхание. Точеные черты лица, волнистые черные волосы и невероятно голубые глаза… Рис Дьюар был одним из самых привлекательных мужчин из всех, кого она когда-либо видела.
При воспоминании о ласках, что дарили ей его тонкие пальцы и чуткий рот, у нее едва не подогнулись ноги.
В этот миг Элизабет впервые осознала, как сильно сама его хочет.
— Думаю, пока на этом закончим, — сказал Рис мадам Брюмер, отвлекая Элизабет от охвативших ее неприличных мыслей, и повернул к ней свой неистовый голубой взгляд, жар которого она ощутила даже на расстоянии шести футов.
