— И склонился над ее рукой. — А то я все гадал, сумеет ли кто-нибудь прибрать к рукам этого молодого плута.
Рис едва не улыбнулся. Не такой уж он был молодой, а последнее время и вовсе чувствовал себя гораздо старше своих двадцати восьми лет. Но Пинкард был одного возраста с его отцом и знал Риса с детства, так что с тех пор для него мало что изменилось.
— Вам известно о моей женитьбе, — сказал Рис. — И теперь, как я указал в своем письме, я бы хотел начать процедуру усыновления Джереда. Я хочу дать мальчику свое имя.
Не вдаваясь в подробности, Рис объяснил Пинкарду, кто такой Джеред и почему следует торопиться с усыновлением. Закончив, он склонился над столом адвоката.
— Все должно быть исполнено как можно скорее. Мой брат согласен оказать любую помощь. Достаточно сказать, что мое имя должно послужить мальчику защитой.
Адвокат нахмурился, но расспрашивать подробнее не стал.
— Потребуется провести слушание по делу. Возможно, возникнут некоторые вопросы. Мальчик все же граф. Но это все формальности.
Если усыновление не будет оспорено, я сообщу вам дату слушания.
— Благодарю.
— Даю слово, что приложу максимум усилий, чтобы все было сделано в кратчайшие сроки.
Выйдя из конторы, Рис и Элизабет снова сели в экипаж. Рис откинулся на спинку бархатного сиденья.
— Не боишься, что Мейсон опротестует усыновление? — спросила Элизабет.
— У него нет оснований. Ты мать Джереда. Его отца нет в живых, а твой муж — аристократ.
Элизабет больше ничего не сказала, но они оба знали: от Мейсона и Френсис можно было ожидать чего угодно.
Следующую остановку они сделали у лондонской «Таймс». Подача объявления о поиске квалифицированного учителя не заняла много времени. Когда они снова уселись в экипаж, Элизабет не могла скрыть своего облегчения.
— Я очень за него переживаю. Джеред — невероятно стеснительный и скрытный мальчик. Ему нужен кто-то, кто смог бы достучаться до него, завоевать его доверие.
Рис поймал ее взгляд.
— Джеред не просто застенчив — он замкнут. Что сделало его таким? Олдридж?
Элизабет сморгнула навернувшиеся на глаза слезы.
— Я не знаю точно, что случилось. Эдмунд никогда не наказывал его и не бил, но постоянно вызывал у Джереда чувство вины, как будто он совершил что-то дурное. Джеред изо всех сил старался угодить ему, но Эдмунд вечно был недоволен.
Рис молча чертыхнулся. Ублюдку повезло, что его уже нет на свете.
— Когда Эдмунд понял, что Джеред никогда не будет таким сыном, о каком он мечтал, то окончательно отвернулся от него.
