И тогда Джеред еще более замкнулся в себе, стал еще более неуверенным.
Элизабет подняла на Риса взгляд. Слезы полились из ее глаз.
— Я рада, что Эдмунда больше нет. Да простит меня Господь, рада!..
Рис привлек ее к себе.
— Успокойся, — произнес он. — Олдридж навсегда ушел из твоей жизни. Тебе и мальчику больше ничто не угрожает. Рано или поздно Джеред осознает, что в его жизни произошли хорошие перемены, и выйдет из своей раковины.
Неуверенно кивнув, Элизабет попыталась улыбнуться и вытерла слезы.
— Я очень сожалею, что у нас с тобой так вышло.
Порой, когда Олдридж меня бил, я думала: терпи, это расплата за то, как поступила с тобой.
Рис ощутил в груди стеснение.
— Что бы ни произошло между нами, Бет, Олдридж не имел права поднимать на тебя руку. Не могу поверить, что он это делал.
Элизабет потупила взгляд. Рису стало до боли жаль ее. Бедняжка так настрадалась в этой жизни.
И все же он не мог позволить себе испытывать к ней сочувствие. Ее предательство едва не погубило его.
Элизабет вернулась в его жизнь, но стоит ли снова впускать ее в свое сердце?.
.
Глава 15
Карета быстро двигалась в сторону Бонд-стрит. Элизабет не собиралась рассказывать Рису о жестоком отношении Олдриджа к Джереду, но теперь, когда он знал правду, испытала облегчение.
Что бы ни ждало их в будущем, он имел право знать правду. Всю до конца. И скоро у нее не останется от него никаких тайн.
Скоро, но не сегодня.
— Мы почти приехали, — сказал Рис. — Хочу, чтобы ты избавилась от своего черного тряпья и одевалась, как положено моей жене.
Элизабет едва сдержала улыбку."
"— Тряпьем это никак не назовешь. Моя траурная одежда очень дорого стоит. — В ее глазах мелькнули озорные искорки, и она вздохнула. — Но, полагаю, у меня нет выбора. Я уже согласилась на все.
Рис едва заметно улыбнулся, как будто догадывался, что она получила то, чего хотела. Улыбка делала его таким красивым, что у Элизабет защемило сердце.
Сегодня они займутся любовью. Она с трудом помнила ту ночь, когда они предавались любви в карете, помнила только, что это ей понравилось.
Страх в ней боролся с желанием. Элизабет хотела, чтобы это случилось, хотела наконец стать нормальной, здоровой женщиной.
Экипаж остановился у места назначения. «Мадам Брюмер. Ателье на Бонд-стрит» — гласила вывеска над дверью. О своем визите они предупредили заранее, и их встретила сама мадам, худощавая женщина с проседью в темных волосах и острым подбородком. Она провела их в дальний конец магазина.
