Он наконец овладеет ею и удовлетворит желание, которое изводило его на протяжении всех этих дней.
Взгляд Риса скользнул по ее полной груди. Он знал о ней мельчайшие подробности. Знал, как она выглядит, какая на вкус, знал, какого цвета соски и как они твердеют от прикосновений его языка. Внизу живота началась пульсация. Он нестерпимо хотел ее, черт подери! Необходимо скорее снять напряжение, вызываемое неутолимым желанием, которое он к ней испытывал.
— У меня завтра с утра дело в городе, — сказал он Элизабет.
— Хочу, чтобы и ты поехала со мной. Мне надоело видеть тебя в этих чертовых черных платьях. К тому же, как бы мне этого ни хотелось, я не могу держать тебя вечно взаперти.
С ними поедут еще двое из людей Моргана. Втроем они смогут оградить Элизабет от любых неприятностей.
Ее лицо прояснилось, но розы на щеках вдруг побледнели.
— А Джеред?
— Он будет здесь в безопасности. Джек Монтегю — профессионал. Он бывший солдат. Служил в шестьдесят втором пехотном полку и, насколько могу судить, знает толк в деле, за которое взялся.
Он не спустит с Джереда глаз, пока мы не вернемся.
Элизабет в раздумье покусывала пухлую нижнюю губу, что вызвало у Риса новый прилив возбуждения. Он уже решил, что сегодня не ляжет с ней в одну постель. А когда придет к ней в следующий раз, то овладеет ею: слишком невыносимы были его физические муки.
— Может, тогда заедем в газету и дадим объявление о том, что нам требуется учитель? — предложила Элизабет. — С Джередом давно никто не занимается.
— Ты права. Ему непременно нужен учитель. Но нам придется весьма придирчиво отнестись к выбору наставника. Мальчик умный, и ему быстро делается скучно.
— Спасибо.
Мягкая улыбка, промелькнувшая по лицу Элизабет, усилила его желание, и потому он промолчал.
— Так что же с капитаном Гриром? — продолжила Элизабет. — Неприятность, в которую он попал, действительно такая серьезная, как он думает?
— Хуже. В иностранном ведомстве есть люди, которые считают его шпионом. Обвинений ему пока не предъявлено, но, судя по всему, вот-вот предъявят.
Серые глаза Элизабет расширились: когда Рис рассказал ей о дневнике и русских корнях Трэвиса, она еще больше разволновалась.
— Но капитан Грир — журналист, — заметила она. — Разве можно обвинить человека в шпионаже на основании лишь одних его записей о войне?
— И я того же мнения. Я пытаюсь добиться встречи с полковником Томасом из иностранного ведомства, хочу разузнать, что там вообще происходит.
