На ней была лишь белая хлопковая ночная сорочка — едва ли подобающий наряд для приема гостей мужского пола.
— Что ты здесь делаешь?
Она протянула руку за стеганым халатом, лежавшим на бюро, но Мейсон опередил ее.
— Я увидел свет под твоей дверью и подумал, может, тебе нужна компания.
— О чем… о чем ты говоришь? Уже поздно, Мейсон. Твоя жена будет волноваться, куда ты пропал.
— Не жена решает, где мне проводить вечера.
Отбросив в сторону ее халат, он подошел к ней сзади и, положив большие руки ей на плечи, начат грубо их массировать.
"
"У Элизабет от отвращения мурашки побежали по коже. Она сбросила с себя его руки и резко повернулась к нему лицом. От этого движения у нее все поплыло перед глазами, и она слегка покачнулась.
Мейсон схватил ее за руку, чтобы она не упала.
— Все еще плохо себя чувствуешь?
— Убирайся, — сказала Элизабет, вырвав у него руку. В голове у нее стоял шум, и слова прозвучали неубедительно.
Мейсон наклонился к ней и прижался ртом к ее шее. Его усы, защекотав ее кожу, вызвали у Элизабет приступ тошноты.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я ушел, — произнес он томно. — Я нужен тебе, Элизабет. Тебе нужно то, что я могу тебе дать.
У нее свело живот.
— Я закричу! Если не уйдешь сию же секунду, клянусь, я переполошу весь дом…
Мейсон тихо рассмеялся. В свете лампы, стоявшей на ночном столике, его глаза блеснули огнем сладострастия.
— Возможно, время еще не пришло. Но скоро, очень скоро я приду, и ты примешь меня, Элизабет. У тебя не будет иного выбора.
«У тебя не будет иного выхода…» Боже милостивый! Слова эти прозвучали с такой убежденностью, что у нее волосы на голове встали дыбом.
— Убирайся!
— Спокойной ночи, дорогая! — Мейсон улыбнулся. — Увидимся утром.
Он вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь, а Элизабет осталась стоять в неподвижности. В голове стучало, с новой силой прихлынула тошнота. Осев на банкетку, она попыталась успокоиться. При мысли о Джереде и грозящей ему опасности ее глаза наполнились слезами.
Дом стал опасным местом для них с сыном.
Время пришло. Пора было уходить.
Не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, Элизабет призвала на помощь всю свою силу и решимость. Встав со скамеечки, подошла к шнуру колокольчика и позвонила Софии, своей служанке. Затем, преодолевая новый приступ тошноты, она пошарила под кроватью, вытащила оттуда тяжелую кожаную сумку и поставила ее на пуховой матрас.
Зевая, в комнату вошла заспанная Софи с торчащими во все стороны темными волосами.
