У тебя замирало когда-нибудь сердце или ты всегда только трахался? И да, я вышла замуж! И может, это было рано, а может, как раз вовремя, но я выкарабкалась. Почти. И ты не представляешь, как мы с Ростиком подходим друг другу, и как долго я держалась от него подальше из-за тебя! Почти полгода мы дружили. Ты с какой-то девушкой согласился бы просто дружить полгода? Да ты меня один раз позвал прокатиться в Гелендж, погреть твою постель, я отказалась, и ты переключился на другую. Я сама не понимаю, почему идеализировала тебя.
Чудовище ты. И нет, ты ничего обо мне не знаешь. И видимо, не знал, раз решил, что я продам отель и поступлю учиться.
Я резко отворачиваюсь и обнимаю себя. Выходит эмоциональнее, чем я собиралась показывать.
Тишина длится несколько напряженных ударов сердца. Потом я слышу:
— Мне жаль, Рада.
Я взрываюсь яростью и резко оборачиваюсь. Хочу влепить ему пощечину, бить кулаками по груди, но прекрасно отдаю себе отчет, что едва дотронусь, то тут же ему на шею и брошусь. Прижмусь вся-вся, как в туалете прошлым вечером, и дышать им начну.
Потому что я как наркоманка вокруг этого чудовища, потому что в чем-то он прав — связала нас сознательно. Больная любовь, но как же я по нему скучала.
— Я так сильно любила, Дава. Мне было так одиноко, так страшно, так больно. Наши крошечные дети… Ты все пропустил. Ты… никогда это восполнишь.
И мне так этого жаль, как будто больше даже, чем ему. Да, намного больше. И это злит.
— Кому я объясняю, кому доказываю! Тебе же нет дела.
— Я приезжал к тебе несколько раз, — говорит он.
— Когда ты жила в квартире на набережной. Наблюдал со стороны, как сидишь в кофейне с подругой, ходишь по магазинам или просто гуляешь.
Я разом замолкаю.
— И не подошел? Почему же?
— Если бы я подошел, ты бы сразу стала напряженной и печальной.
Я замолкаю. На это мне нечего сказать. Потом робко, нерешительно:
— Я была готова попробовать еще раз. А потом еще, если бы у нас не получилось.
— Эта жизнь была не для тебя, а другой у меня не было. — Чуть помолчав он добавляет: — Любовь не должна рвать сердце.
Иначе, на хуй ее. Это я понял как раз в твоем возрасте.
Я снова отворачиваюсь и опускаю голову.
То, что Давид подходит ближе, чувствую кожей. Его энергетика окутывает, словно саван, его спокойное дыхание действует успокаивающе. Он аккуратно касается моих плеч, чуть сжимает. Совсем-совсем слегка, и я зажмуриваюсь изо всех сил. Подонок. Как я об этом мечтала, подонок ты гребаный. Как же ты мне был нужен каждый день.
