Гребаные линзы.
БОЖЕ МОЙ! Я была права!
Счастье взрывается в каждой клетке! Но Адам не шевелится. И я… как будто тускнею тоже.
Застываю статуей. Подо мной будто тонкая корка льда, одно неверное движение, и провалюсь в ледяную бездну. Захлебнусь насмерть в этом озере, которое в нескольких шагах.
Растерявшись, я перевожу глаза на его губы.
Вновь вскидываю. Пытаюсь найти объяснение. Какое-то вменяемое оправдание, почему так.
Но он молчит, не помогая.
— Сними линзы, — напряженно, яростно, сквозь зубы. — Пожалуйста.
— Ответь мне, Радка, — говорит он с привычным, едва заметным южным акцентом, взявшимся из ниоткуда и ранящим в сердце. — Что бы ты сделала, будь он жив и здоров?
Пульс бьет.
Жив и здоров.
И счастлив. Без нас всех.
Пустота внутри вспыхивает и заполняется тягучим, черным чувством.
Сердце разрывается на части.
Черт. Черт. Черт.
Я окончательно сошла с ума. Самым натуральным образом. Дергаю подбородком, освобождаясь, но Давид снова касается меня пальцами. Я смотрю в его прищуренные карие глаза, в расширенные зрачки и начинаю дрожать.
От горя и осознания.
От такого страшного понимания, что словами не описать.
Рывок, я сжимаю его запястье, отстраняюсь и говорю:
— Тогда я бы его сама убила.
Довольная улыбка расползается по губам Северянина, и в этот момент я отчетливо вижу след от шрама именно на том месте. Идеальная работа, издалека ни за что не заметишь.
Слезы капают на руку.
— Как бы ты это сделала, девочка? — спрашивает он.
— Пристрелила бы собственными руками.
— Я пялюсь на него. Передо мной принц красивый, а не чудище, но никогда еще мне не было так жутко. Разум сопротивляется. Я хотела убедить себя, что мои навязчивые мысли — плод больной фантазии. К иному повороту я была не готова. К тому, что окажусь права, не готова! Я хочу кинуться ему на шею, сжать так сильно, как только могу, но при этом не двигаюсь.
Потому что этот принц прекрасный совершенно чужой мне человек.
Чернота топит изнутри.
— Убила бы, и глазом не моргнула.
Северянин наклоняется ближе, я закрываю глаза и против воли вдыхаю его запах.
Сама будто в ад скатываюсь, к нему на пепелище прошлой жизни.
Тот самый запах.
Его запах.
Его дыхание касается мочки уха и я слышу:
— Лучше найми киллера. Обязательно хорошего, потому что если этот человек, о котором ты говоришь, действительно жив — он может быть опасен. Одна ошибка и конец всем. А тебе есть, что терять.
Он касается своей щекой моей и прекрасно ощущает, как я дрожу.
