— Саша, привет. Что-то случилось?
По тону голоса я понимаю, что он обращается не к мужчине. Савелий вдруг улыбается, причем как будто машинально, и эта его улыбка настолько непривычная, что я замираю.
Агрессивно прислушиваюсь.
— Я на встрече, но говорить могу… Нет, серьезно могу. Саша, если бы я был занят, я бы не ответил… Потому что ты звонишь второй раз за час, и меня это тревожит. — Он снова улыбается. — Звучит годно. Ты до скольки сегодня?.. Понял, я заберу.
— Саша? — переспрашиваю я, передразнив его мягкие интонации.
— Это кто у нас такая?
— Коллега, — отвечает.
— «Саша», — перекатываю имя на языке. — Познакомишь?
— Ты не заслужила, рыбка. Мы больше не семья.
Я ахаю.
— Серьезно? Так ты с ней не спишь? — хватаю ртом воздух. — Есть девушка, с которой ты общаешься. Ртом. В смысле, разговариваешь, и только. И она… «Саша»?
Он недовольно прищуривается, потом смотрит через окно. Выражение лица меняется.
Прослеживаю взгляд — в комнате Давид с детишками.
— Ты будешь в шоке. Он прекрасный отец.
Я тебе клянусь, если дашь ему шанс…
Не дослушивает, заходит в комнату.
— Младенцы, привет! — восклицает, потрепав мальчишек по головам. — Батя ваш жив исключительно из симпатии к вам. Имейте в виду. Хватит детских травм.
— Успокоился? — бросает Давид. — Мы можем задержаться в Москве, чтобы поговорить. Я отвечу на твои вопросы.
Савелий освобождает обойму от патронов, убирает пистолет в кобуру под пиджак.
— Вопросов не осталось. Как тебя там? Северянин Литвинов.
— Савелий, пожалуйста, останься, — включаюсь я.
— Все так фигово получилось, у меня осадок.
— Я сохраню твой секрет, не беспокойся, — делает одолжение Давиду.
— Тогда я спущу на тормозах первый и последний раз, когда ты размахивал пистолетом рядом с моими детьми.
— Я не размахивал, — отвечает Святоша, криво улыбнувшись. — А целился. На трупе пуля прошла здесь, — он делает вид, будто стреляет из указательного пальца Давиду в лоб. — Я делал опознание. Слезу пустил, прикинь. Полгода бухал потом. Все думал, как так, почему именно ты.
Именно сейчас. За что? Не сходилось у меня. Рада, спасибо за кофе.
Я окликаю его еще раз, но Давид дает знак отпустить, и Святоша покидает номер.
Мы из окна наблюдаем, как он выходит из подъезда, спешит на парковку. Высокий, гордый, разочарованный. Но я надеюсь, что счастливый. Самую малость в глубине сердца. Счастливый до смерти.
— Ему нужно время, — произносит Давид. — Он все еще в шоке.
— Боюсь, с горя начнет пороть горячку.
— Не начнет.
