Ага, как же там… Твоя ладошка — это… м-м… щит. За ней кто хочешь — тот сидит. Тут птичка села, а тут… жук? А тут… разбился молоток вдруг! — стучит им по ладошкам.
Пацаны хохочут, аж визжат, и я тоже улыбаюсь. Он продолжает:
— Теперь ты, Ярик. Твоя ладошка — как авто. На ней проехал… бегемот. Всё нормально, жив остался! Бегемот образованный, у него были права. Твоя ладошка — как… батон!.. — Укусить бы — да нельзя, закон! — подхватываю, входя в комнату.
Они втроем на диване. Я опускаюсь рядом, делаю вид, что вот-вот укушу чьи-то пальчики.
Смех детей становится громче и меня окончательно отпускает. Какое счастье, Господи, какое счастье!
— Как ты это сделал? — шепчу. — Я в восхищении. Они же… тихие!
— Мы переработали вашу считалку. Добавили огня, вертолетов и взрывов
— И бегемотов. Круто. Я так не умею.
— Присаживайся.
— Если я присяду — то уже не встану. Серьезно. Если ты собирался показать мне весь мир — я отказываюсь. По крайней мере, пока они не подрастут! — шлёпаюсь рядом, откидываюсь назад.
— Пока что я собирался показать тебе два дома в Тоскане. Нам нужно где-то остановиться, подумать.
— А где ты планировал жить раньше? До того, как решил познакомиться с мальчиками.
— Частично в Карелии, частично где-то в Европе. Мне здесь не по себе, все чужое.
— А теперь?
— Теперь мне есть с кем говорить на русском, и есть чем заниматься.
Я прикладываюсь к его плечу, утыкаюсь носом:
— Отель в Карелии обязательно продавать? Там такие красивые виды на северное сияние.
— Зачем он нам, если ты больше не путешествуешь?
Прыскаю.
— Точно. Ни за что!
— Нам нужно тихое, незаметное место. Без лишних глаз. Просто жить. И заниматься своим.
— Звучит как идеальный план.
***Остаток вечера я провожу в его мягкой рубашке — она достаточно длинная, чтобы чувствовать себя защищённой. А еще тепло от ткани будто бы держит в целости. На прогулку с детьми и Кирой не нахожу в себе сил переодеться, лишь дополняю образ леггинсами и кроссовками.
Впятером мы долго дышим свежим воздухом. Кира, немного ошалев от происходящего, носится как угорелая.
Новая местность, чужие запахи. Медведица никогда не выезжала настолько далеко от дома. Но она бодрится: рядом ее Адам, а значит, со всем можно справиться.
Дети стараются не отставать от акиты и так сильно выматываются, что после ванны и ужина заваливаются спать в обнимку, обмякшие и сладкие.
Пока Давид говорит по телефону, я успеваю умыться, но так и не могу себя заставить расстаться с его теплой рубашкой.
