— Интервью с Венерой. Она сказала, что тебя дети боялись.
— Проглядели этот момент. Впрочем, ладно, плевать.
— У нее есть твои фотографии со шрамом?
— Нет.
— Видеозаписи? Уверен? Она может выложить их в сеть, и легенда поплывет.
— Я полностью уверен, что ничего нет.
— Она могла сделать, пока ты спал, например.
— Я при ней не спал, — повышает голос Давид. — Компромата нет.
Савелий хмурится.
— По улицам ходил всегда в маске.
— Ладно. Отец, получается, тебе родной? Сходство поражает.
Давид кивает.
— А мать? Как мать восприняла? Я не понял этот момент.
Она что, согласилась заменить родного сына на тебя? Из-за денег? — Морщится: — Серьезно?
— Она не узнала, прикинь.
— Жесть.
— Они с сыном, оказывается, не общались до этого несколько лет. А когда он якобы попал в аварию, она испугалась и прискакала. Я тогда был после разборок с Филатом. Вполне похож на человека после ДТП. — Дава усмехается. — Она посмотрела на мой шрам, на меня самого и заявила, что лучше бы я помер. Два рождения, две матери, а итог одинаковый.
Так может, дело не в них?
Савелий снова морщится, но не поддерживает шутку. Этот юмор вне границ его понимания. Дава продолжает:
— Больше мы не виделись до прошлого лета. Теперь она мной гордится, и по-прежнему не узнает. Но отношения у нас прохладные.
— Пиздец, — повторяет Савелий снова. Разглядывает Давида, качает головой. И снова повторяет это слово вполголоса.
— Никто не должен знать, — говорит Давид. — Ни один человек.
— Тебе не надо было появляться.
Я так крепко обнимаю Давида за шею, что он чуть напрягается, дабы не быть задушенным.
Целую его в щеку, висок много-много раз.
— Мне бы покурить, — Савелий поднимается. — Здесь есть балкон?
— Исса, — окликает Давид с мнимым добродушием, — никто не должен знать. Убью же.
Савелий смеряет его взглядом, достает из кармана пальто пачку сигарет и зажигалку. Давид продолжает:
— Но мне этого не хочется. Пожалуйста, не провоцируй.
— Надо было не появляться совсем, — повторяет он, кивая на меня. — Не смог?
— Она не выдаст.
— А если выдаст?
— Значит, попытка будет того будет стоить.
Мои глаза печет.
— Ясно.
Савелий идет на балкон и закрывает за собой дверь. Я думала, Давид последует за ним, но он не двигается.
— Как я испугалась! — выдыхаю. — Проняло.
— Он бы не выстрелил… Хотя на мгновение мне показалось, что сделает это. Слышишь? Дети просыпаются. Я пойду, пообнимаю их.
— Если хочешь, могу я.
— Свари, пожалуйста, кофе. Нам всем нужна минута.
Я киваю. Тревога не отпускает.
