Здоровую сторону закалываю ботулотоксином, чтобы также уменьшить мимику.
Вот почему он другой. Мышцы будто по-другому работают, мимика иная. Я поначалу так долго путалась, знала ведь его досконально.
— Я надеюсь, Венера о тебе заботилась в это время, — произношу почти спокойно.
— Перестань, — отвечает он. — Ты ведь знаешь, что я не люблю это все.
— Я бы заботилась.
— Я бы не повесил на тебя еще и это, после всего того, что ты пережила.
— Я. Бы. Заботилась, — настаиваю резче. Упрямо.
Он слегка, одними глазами улыбается.
И вдруг сообщает:
— Я тебя люблю.
Хмыкаю, отворачиваюсь. Едва не дрожу в душе. Он снова говорит:
— С того момента, как ты собирала эти чертовы осколки с пола в доме Филата. Я не понимал, почему он к тебе так несправедливо.
— Забрать меня у Филата в залог было — глупейшей идеей — к сведению.
— Сто процентов! — подтверждает он, и мы оба смеемся. — Бедный Святоша, он меня чуть не проклял, когда я объяснил план.
Я представляю себе реакцию Савелия и улыбаюсь шире.
— Впрочем, — вновь говорит Давид, — как и вывалить тебе все сейчас.
Как и все, что я с тобой делал. И о чем, рядом с тобой думал.
— И они, — продолжаю я, кивая за спину, на комнату где спят наши дети. — Но я так счастлива, что они есть. Даже глупейшие идеи могут быть лучшим выбором.
— Я тоже не представляю, как было бы без них. — Помолчав, он добавляет: — Ты моя женщина, что бы ни случалось. И как бы жизнь не мотала. В трудные или, наоборот, спокойные моменты — я думаю о тебе.
— Я замужем, Дава.
И пьяна. Наверное, слишком для такого разговора. И для того, чтобы сидеть так близко к мужчине, который тоже пьян.
— Тс-с, — он прижимает палец к губам. — В отпуске ты моя невеста. Остальное — позже.
Глава 32
— Мама ничего не может с собой поделать, — объясняю я Ромке и Ярославу, обнимая их по очереди пушистыми полотенцами.
Завтрак удался на славу, после него нам всем понадобилось принять душ. И да, мне тоже: каша была чуть ли не на потолке!
— Я стараюсь, честное слово, — оправдываюсь перед сыновьями, пока те вырываются и хохочут друг над другом.
— Стараюсь быть серьезной взрослой женщиной. — Достаю из пачки подгузники. — И сразу предупреждаю — это касается только одного мужчины, вашего папы, с другими я прекрасно собой владею, но он… — уже столько времени прошло, как узнала правду, а до сих пор — произношу вслух «вашего папы» и мурашки. — Мы начинаем общаться, и я не могу остановиться. Понимаете?
Пара движений, и Ромка упакован.
