А папа не может забрать мою дочку, поэтому мне пришлось написать отказную. Но это временно, я что-нибудь придумаю. У меня же еще есть время.
— Все вы так говорите, чтобы на жалость надавить. А потом выходите из тюрьмы и за старое беретесь. Тебя за что хоть посадили?
— Я сижу за ненасильственное преступление! — воскликнула так громко, что Бульдожка недовольно на меня зыркнула. — Я подделала налоговую отчетность. Я никого не убивала! И я не алкашка и не наркоманка! Я порядочная девушка. У меня высшее образование, я работала главным бухгалтером.
Начальник не хотел платить много налогов и очень просил меня как-то их снизить, поэтому я пошла на преступление против государства. Я очень раскаиваюсь. Я не убийца, не воровка. Я из приличной семьи. У меня мама была учительницей истории, а папа инженер…
На том конце провода повисло пугающее молчание. Но я слышала тяжелое дыхание Галины Ивановны в трубку, поэтому продолжала убеждать ее в том, что я не верблюд:
— Моя мама приехала сюда, когда меня этапировали в колонию.
Она сняла квартиру и ждала, когда я рожу, чтобы забрать мою девочку. Но сердце мамы не выдержало. У нее было больное сердце, — мой голос дрожал. Бульдожка сверлила меня недовольным взглядом. Я понимала: если пущу слезы, она нажмет на кнопку и сбросит звонок.
Я замолчала всего на миг, чтобы перевести дыхание, и не дать волю слезам. В эту секунду Галина Ивановна спросила неожиданно смягчившимся голосом:
— То есть, у твоей девочки хорошая генетика?
— Да! — заорала я так громко, что Бульдожка вздрогнула.
— У моей дочки прекрасная генетика! У нас в роду нет ни наркоманов, ни алкашей. У нас даже не курит никто! Клянусь вам, я из приличной семьи, у меня приличные родители! — про то, что папа внезапно начал пить, я, конечно, молчала.
— А отец у девочки кто?
— Он тоже приличный! Просто… Он был женат. — Призналась виноватым голосом. — Он обманывал меня, говорил, с женой у него все плохо, а я верила…
— Это случайно не он тот твой начальник, который попросил сделать так, чтобы меньше налогов платить?
— Он…
Я подумала, что, должно быть, директор дома малютки, как и наша Бульдожка, лучше относится к тем, кто сидит за ненасильственные преступления.
И если мне удастся убедить Галину Ивановну, что я приличная девушка, которая оступилась по неопытности, то она будет лучше относиться к моей девочке. Поэтому ее вопросы совсем не казались мне подозрительными.
— Все понятно, — подытожила она.
— У моей дочки очень хорошая генетика, — затараторила я.
