— Да? — уцепилась я как утопающий за соломинку. — Вам из дома малютки передали?
— Нет, но если б твоя дочка померла, уже бы сообщили. А раз никто не связывался с нами, значит, жива и в порядке.
Такой ответ меня мало утешил.
— Пожалуйста, только один звонок, — прошептала я.
Она закатила глаза.
— Испытываешь мое терпение, Олевская, — с этими словами она вытащила из ящика стола большую телефонную книгу и принялась листать страницы, смачивая пальцы слюной. Затем взяла трубку стационарного телефона и начала крутить диск, набирая на нем номер.
"
"Я стояла и не дышала, боясь, что Бульдожка передумает. Должно быть, у нее сегодня хорошее настроение, раз она согласилась позвонить в дом малютки. Ну или она правда лояльна к тем, кто сидит за ненасильственные преступления. Я знаю случаи, когда Бульдожка не просто отказывала заключенным в просьбах о помощи, а еще и наказывала их за то, что посмели отнять у нее время своими просьбами.
— Алло, Галина Ивановна? — заговорила Бульдожка в трубку. — Это Лариса Крутова… Да-да… Извините, есть минута у вас?.
. Спасибо, у вас девчонка должна быть, дочка нашей заключенной, два месяца назад к вам поступила… Да-да, Олевской… Тут мать очень беспокоится о девчонке, но к вам пустить ее не могу, сами понимаете… Ну да, ну да… Мать поговорить с вами хочет о девчонке, одну минуту буквально… Хорошо, передаю трубку…
Бульдожка молча протянула мне телефон. Я счастью своему поверить не могла. Тут же схватив трубку, я затараторила:
— Алло, Галина Ивановна? Это Алла Олевская, мама Маши Олевской.
— Да, я поняла. Слушаю вас. Что вы хотели?
Голос женщины был сух. У меня сложилось ощущение, что она или раздражена, или куда-то торопится, а я отнимаю у нее время своим глупым звонком. И тем не менее, я не собиралась капитулировать. Это не тот случай, когда можно сказать «Я перезвоню вам позднее». Позднее мне уже никто не даст перезвонить.
— Я хотела узнать, как моя дочь. Все ли с ней в порядке?
Галина Ивановна фыркнула в трубку:
— Сначала бросаете детей, а потом переживаете, как они там.
Да уж без вас, нерадивых мамаш, всяко лучше, чем с вами.
Я опешила от таких слов. Но поняла одно: она принимает меня за классическую преступницу, которой не нужен ребенок. И у меня есть всего пара минут, чтобы переубедить ее. Иначе ведь и к моей девочке отношение будет, как к ребенку преступницы.
— Галина Ивановна, я не бросала свою дочь. Ее должна была забрать моя мама, но она умерла за день до того, как я родила.
