— Прокачу, — повесил Марк на руль шлем.
Пацан ошалело улыбнулся. То ли потому, что его узнал. То ли потому, что подумал, что прокатят его.
— Марк! — выдохнула Вера, выйдя из подъезда с Ванькой за руку.
Она не могла не помнить мотоцикл, на котором он проехал хренову кучу километров за ночь под дождём — к ней. А потом столько же обратно, чувствуя, как крепко обхватили его её руки. Но сейчас это было неважно.
— Привет! — подмигнул Марк Ваньке и протянул руку. — Помнишь меня?
Тот кивнул. Оглянулся на маму, спрашивая разрешения.
— Иди, иди, — сцепив зубы, прошептала Вера.
Марк посадил сына перед собой.
— Тут кто-то сказал, что твой отец никогда не купит тебе настоящий мотоцикл, — намеренно громко сказал Марк. — Так вот, сынок, он твой!
Прибавил газ, и они потихоньку поехали.
Глава 21. Марк
— Ты же понимаешь, что так делать нельзя? — размахивала руками Белка, мечась по кухне как настоящая белка. — Что взрослые люди так не поступают? Зачем ты это сделал?
Марк стоял у кухонного окна, глядя вниз, где оставил мотоцикл, Мамая и Ваньку и видел, как тот был счастлив.
И от этого переполнявшего ребёнка счастья и у него всё распирало изнутри.
— Что из того, что я сделал, зачем?
— Зачем сказал, что ты его отец?
— Потому что это правда.
— Нельзя так с детьми.
— Да неужели? — резко развернулся Марк. — Только пока ты его от всего ограждаешь, там во дворе ему уже всё популярно объяснили. Что ты его нагуляла, что родной отец его бросил, а неродной вас выгнал. И это только то, что сказал лично мне шестилетний пиздюк.
А кроме этого, наверняка, уже ходят такие слухи, что потом ребёнок вовек не разберётся что хорошо и что плохо, и что из этого правда. Это не котёнка приучать к лотку, Вера, — засунул руки в карманы Марк, глядя на забившуюся под стол кошку, за которой Зойка так пока и не приехала. — Не будет так, что ты постепенно его отучишь от Лёхи, а потом не спеша объяснишь, что я его папа и приучишь ко мне.
— Это… — покачала головой Вера, — … неправильно. Грубо. И типично по-мужски. Не посоветовавшись со мной.
Больше всего на свете сейчас Марк с ней хотел поступить так же, не посоветовавшись, типично по-мужски: заткнуть поцелуем, прижать к стене…"
"Но за дверью маячила её мать, словно стражник. И Марк задницей чувствовал — рано. Белка ещё обижена, растеряна, сердита. И не разобралась в том, что чувствует. В лучшем случае, он опять получит пощёчину, в худшем — по яйцам и, может быть, так, что не будет у них больше детей. А у него как-то были другие планы.
