Странно, словно выходить из комы. Словно у него было раздвоение личности.
Но одно чувство всё же было в нём сильнее остальных.
Вера. Он назвал его именно так — чувство Веры. Потому что куда бы ни смотрел, что бы ни слышал, какой бы запах ни вдыхал, чувствовал — она здесь. Рядом. Близко как никогда. Его Вера.
Его надежда. Его жизнь. Его любовь. И их маленький сын.
— Едем! — кивнул Марк Стелле.
— Ах, да, с меня же ещё полный комплекс эскорт-услуг, — сдёрнула женщина со спинки стула кардиган. Марк помог ей прикрыть им загорелые плечи с тонкими лямочками льнущего к телу платья.
— Туфли, — напомнил он.
Она закатила глаза.
— Я уже говорила, как тебя ненавижу?
— Только за последний час раз двадцать, — подал он ей обувную коробку.
— Тогда это будет двадцать первый, — скинув удобные лодочки, натянула она на ноги туфли с красной подошвой на головокружительных каблуках. — Ненавижу тебя. Ненавижу светские мероприятия. Ненавижу все эти ваши мужские фетиши: высокие каблуки, длинные волосы. И мужиков в принципе ненавижу, — выдохнула она, словно настраиваясь.
Тряхнула гривой каштановых волос. — Но, к счастью для тебя, Марк Реверт, я — профессионал.
— К счастью для тебя, Стелла Ларина, с другими я не работаю, — подал он ей руку.
И только Мамай заметил, как он стиснул зубы, когда входил в зал.
Он научился жить под чужим именем. Он научился ненавидеть собственного отца. Научился не чувствовать боли, убивать без сожаления, жить, не думая о будущем, и менять женщин, не привязываясь. Единственное, чему он не научился — её не любить.
А она стояла сейчас посреди зала и смотрела прямо на него.
Глава 3. Вера
Вера и забыла, как он хорош.
По-настоящему. Без ложной скромности.
Два метра мужской красоты и силы. Упрямства и очарования.
Широкие плечи. Узкие бедра. Чернота волос. Зелень бесовских глаз. Упругость мышц. И дьявольская привлекательность.
Ему было тринадцать, когда она в него влюбилась. Самый красивый и отчаянный парень в школе. Капитан баскетбольной команды. Взаимно.
И шестнадцать, когда он уехал и она рванула за ним.
Тем они и прославились на весь город.
Историей того побега. Местные Ромео и Джульетта.
Отчаянные. Сумасшедшие. Влюблённые.
Не пожелавшие смириться с волей родителей.
Презревшие границы и расстояния.
Бросившие вызов богам.
Боги посмеялись и... шутя победили.
А годы шли ему на пользу. В тридцать два он стал ещё интереснее, чем в двадцать шесть, когда сказал, что не вернётся.
Эта обветренная солнцем кожа. Лёгкая небритость.
