В роли несчастного обиженного дельца он тоже был: ведь это из-за Марка господин Измайлов вынужден был свернуть доходный бизнес — красивые необъезженные тёлочки пользовались спросом, но этот мудак Реверт всё испортил.
Марк будет рад узнать, что всё не зря, подумала Вера.
А стрелки как приклеились к часам и никак не хотели двигаться.
Человек, убивший её отца и решивший, что этим имеет право называть его деньги своими, тяжело, скучающе вздохнул на её требование.
— Боюсь, сейчас это несколько затруднительно, — почесал он затылок, покосившись на телевизор.
А, может, на Мамая, который дёрнулся к экрану, словно ему было плохо видно, но головорез не позволил ему подойти ближе. — Честное слово, Вера Сергеевна, ну что мы из пустого в порожнее. Я говорю, что он не вернётся, пока вы не подпишете бумаги, вы — что ничего не подпишете, пока он не вернётся. Давайте уже сдвинемся с мёртвой точки.
Он затушил сигарету, вдавив окурок в пепельницу и полез в карман за телефоном.
Вера следила за его руками, когда вдруг прозвучал голос Ваан.
— Неужели мы вселяем в вас такой ужас, что вы боитесь остаться наедине с двумя женщинами без охраны? — кивнула она на телохранителей, что ни слова не понимали по-русски, а может и вообще понимали только язык жестов, но редкие приказания Лев Измайлов отдавал им на английском языке.
Он рассеянно оглянулся, оторвавшись от телефона.
— С вами не боюсь, но вы же не одни, — кивнул он на Мамая.
— Ну так пусть они все выйдут, — дёрнула головой Ваан, словно всё это её крайне нервировало и было в интересах Измайлова освободить от посторонних помещение, пока у неё не началась истерика.
Измайлов посмотрел на неё с недоумением, приподняв выцветшие на солнце брови. Вере со своим загаром, в нарочито тинэйджерской толстовке с капюшоном и клетчатом пиджаке не по погоде, он напоминал типичного жителя Кремниевой долины. Что этот «Илон Маск» приказал отдать сестру Марка на растерзание у неё не укладывалось в голове. И чего именно хотела Ваан, зачем добивалась, чтобы кабинет освободили, Вера не поняла: нервозность её была явно наигранная.
Измайлов подумал пару секунд, а потом кивнул:
— Ну пусть тогда ваш Ходор тоже выйдет. И ваш адвокат, думаю, нам тоже больше не нужен.
— Да легко, — хмыкнула Вера, кивнув Мамаю.
Вестлинг ободряюще коснулся её плеча.
— Документы составлены правильно, — сказал он Измаилу (Марк сказал так его звали в мексиканской тюрьме). — Но ни один в мире суд не признает их законность даже с её подписью. И я об этом позабочусь.
