— Упрям, упрям ты, Реверт, — развёл он руками. — Я ведь думал, сдашься. Отступишь, успокоишься. Но нет, ты чуть не сдох, но дело довёл до конца.
— Не до конца. Раз ты ещё жив, урод. Или думал тем, что спасёшь мне жизнь, чем-то меня обяжешь?
— Да срать я хотел на твою говняную жизнь, — усмехнулся он. — Но твой хитрожопый папаша вписал тебя в соглашение, что совсем не входило в мои планы. И твоя задница стала стоить гораздо больше, чем стоит. Пришлось её вытаскивать из той передряги.
— Но ты ведь знал, что рано или поздно я догадаюсь.
И мы всё равно встретимся."
"— Знал, как не знать. Но сейчас ты тут стоишь и ебёшь мне мозги исключительно по одной причине: я сильно не люблю несправедливость. А я твою сестру не убивал.
— Ты отдал приказ, сука, — выплюнул Марк.
— Угу, — достал Измайлов пистолет. Проверил магазин. Передёрнул затвор, загоняя патрон в ствол. Сунул палец под курок, нажал спуск. Словно демонстрируя, что знает, как с ним обращаться, и тот заряжен и снят с предохранителя. Убрал обратно за спину.
— Только я отдал приказ девчонку забрать и придержать, пока твой папаша не станет сговорчивее. А они, пидарасы, сразу её в дело пустили и всё мне испортили. Испортили так, что до сих пор отрыгается. А ведь до этого могло не дойти. Так что тут дело не во мне, дружок, тут человеческий фактор, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Марк, — когда вынимаю.
Измайлов заржал, но под тяжёлым взглядом Реверта осёкся.
— Я всё сказал, — кивнул он своим гориллам, и когда те Марка скрутили, подошёл ближе. — Прости, Марк Реверт.
Я бы оставил тебя в живых: ты мне в принципе нахуй не нужен. Но ты ж упёртый. Ты ж доведёшь задуманное до конца. Вдвоём нам на шарике земном нет места. И я оказался везучее.
— Да ты прям счастливчик, — упёрся Марк, когда его потащили. Но это мы ещё посмотрим. — Стеллу отпусти. Она тебе зачем? Тебе же был нужен я.
— О, нет, ошибаешься, — покачал головой Измайлов. — Это тебя я бы ещё отпустил, будь ты не так одержим своей дурацкой идеей. А её — нет. Она теперь слишком много знает.
Он снова кивнул. И это последнее, что видел Марк. Его вырубили.
Стелла немилосердно его тормошила, когда он очнулся.
— Марк! Марк! — сначала он услышал её голос, а потом только почувствовал, что Стелла бьёт его по ноге. — Марк!
— Ох и больно же ты пинаешься, — скривился он и закряхтел. — Давно я тут валяюсь?
— Достаточно, чтобы закоченеть, — огрызнулась она.
