— Ты всё прощила? — спросит он, перепутав слова. Вера так и не поймёт, что именно он хотел сказать: завершила? Закончила? Прекратила? Простила?
— Ну можно сказать и так, — кивнёт она.
— Она смеялась с нами, белая тётя, — улыбнётся Ванька. — Она хорошая, правда?
— Да, — уверенно кивнёт Вера и отвернётся, чтобы он не видел её слёз.
Вера искренне надеялась, что в эти последние минуты своей жизни она была счастлива, маленькая стойкая девочка Файлин, словно всё, о чём она мечтала, исполнилось: с ней рядом любимый мужчина и его сын.
Они были вместе.
И всё сбылось.
А что есть жизнь, если не короткий миг между рождением и смертью.
И что есть счастье, если не чувство, что он прекрасен…
Глава 36. Марк
Спустя пять дней они собрались в кабинете отца: Марк, Вера, Стелла, Вестлинг.
В том же здании порта, но не в том офисе, что Стелла завалила бумагами и день-ночь сидела над документами, а в отделанном тёмными дубовыми панелями кабинете, где отец принимал гостей и, наверное, самые важные решения в своей жизни.
На стене бубнил большой плоский телевизор. Ждали Ваан.
Как прошли эти дни со смерти Файлин? А хрен его знает. Марк об этом не думал.
Он просто делал то, что должен и всё. Отключив чувства. Освободив голову.
Это было легко. Как на войне. Он знал, что если не он, то никто: ни Ваан, ни Вере с Ванькой больше опереться не на кого и то, что он возьмёт на себя и организацию прощания с Файлин, и все другие хлопоты, чем бы они ни были — даже не обсуждалось.
Где-то между встречей с Вестлингом и встречей с губернатором, позвонил Измайлов-старший:
— У тебя то, что принадлежит мне, — выплюнул он в трубку, имея в виду то ли восемьдесят граммов кокаина (стоимость грамма кокаина доходила до тридцати тысяч рублей, а значит в несчастных пакетиках было около двух с половиной миллионов денег), то ли что-то другое.
Марк не собирался спрашивать.
— Так приди и возьми, если это твоё, — ответил он. — Если я принесу сам, тебе не понравится, — добавил и отключился.
Но точно знал, что зам мэра сейчас не придёт.
Не потому, что кишка тонка, хотя тонка. Не из уважения к горю матери — его даже на прощании не было, хотя проститься со скульптором Файлин Монго, в том самом зале, сделанном под французский регулярный парк, пришёл весь город, едва его облетела печальная весть. Писали, летели со всего мира её поклонники, ценители, люди, которые её никогда не видели, но которым она помогала: о том, что она была попечителем фонда, помогающего альбиносам, Марк, конечно, не знал.
