Как часто он этим занимается?... И только ли этим?
- Я! Я разрешила! Я сама себе хозяйка!
- Даже так?...
Толкаю его в грудь, а в следующее мгновение чувствую захват на шее и болезненный укус на губах. Взвываю от бессильной злости. Сжимаю челюсти, пытаясь не пропустить его язык, но всего одно умелое нажатие большим пальцем в нужном месте, и мой рот открывается.
Сволочь!...
Барахтаюсь, трепыхаюсь, слишком быстро расходуя последние силы и, лишь когда обмякаю, Литовский позволяет сделать полноценный вдох.
- Успокоилась?
- Нет.
- И я нет, - проговаривает, прижимаясь ко мне каменной эрекцией.
Мое тело тут же отзывается сладким спазмом между ног и растекающейся по ногам слабостью.
- Тебя так голая шлюха завела? Ты после них всегда домой с кувалдой в штанах возвращаешься?
Его губы ярко красные, блестящие от моей слюны, изгибаются в порочной улыбке.
- Ревнуешь?... Ревнует моя змея?
- Ты издеваешься, Литовский? Тебе правда смешно?
- Правда?... Смешно.
- Ну так иди расскажи своим проституткам - посмеетесь вместе.
- Яра.... - обхватывает меня под подбородком и заставляет смотреть в глаза, - Это всего лишь шлюхи.
- Секс с ними не считается изменой, да?... - шмыгаю носом.
- Какой секс? Я женатый человек.
Всматриваюсь в потемневшие зрачки и молчу. Если вымолвлю хоть слово, разревусь перед ним, как слабачка.
Я просто... просто умру, если он изменяет.
- Я обещал тебе верность?... - спрашивает и, не дождавшись моего ответа, продолжает: - Обещал. Литовские слов на ветер не бросают.
- Зачем ты смотрел на неё?
- Я не смотрел.
Блядь.... я даже не скажу тебе сейчас, блондинка она или брюнетка.
- Рыжая!
- Точно. Ашимов рыжую попросил.
Я не верю своим ушам. Он словно не о шлюшках говорит, а о кошачьем питомнике.
- Я.... запрещаю тебе ходить в этот клуб, - выговариваю четко по слогам.
- Ты мне что?... - склонив голову набок, переспрашивает вкрадчиво.
- Запрещаю, - повторяю твердо, - Я не верю, что Ян тоже любуется голыми тёлками, и Лена закрывает на это глаза. Я не верю, Адам!
Он замолкает на целую минуту.
Кружит глазами по моему лицу, подушечкой большого пальца касается уголка губ.
- Ему это не интересно.
- А тебе, стало быть, интересно?...
- И мне не интересно. Это бизнес, не более.
- Правда? - кладу ладонь на его грудь, веду ею вверх и ныряю пальцами под воротник рубашки, - Ну, так закрой его... пожалуйста....
Серо-зеленые глаза вмиг пьянеют, рот приоткрывается, и моей скулы касается теплое дыхание.
- Ты охуела, Яра. В край.
