На пилоне, установленном в самом центре круглого зала под тягучую музыку извивается девица, на которой из одежды только крохотный чёрные стринги. Адам и ещё двое мужчин, расположившись на диванах, наблюдают. Положив щиколотку одной ноги на колено другой, Литовский курит.
Ревность, взметнувшись гадюкой, хватает за горло. В ушах и голове звон.
Сука!... Переговоры?!
- Ярослава Евгеньевна, - бормочет перепуганный охранник.
- Вижу, дело и впрямь очень важное, - проговариваю, силясь улыбнуться, - Не стану отвлекать. Но Адаму Викторовичу передай, чтобы шел на хуй!
Оттолкнув его плечом, выхожу из зала и слышу его заплетающийся голос:
- Адам Викторович.
.. ваша жена...
Прижав сумку к груди, перехожу на бег. Дыхания не хватает, перед глазами плотная пелена из непролитых слез, но я несусь со всех ног к лифтам и, добежав, истерически колочу кулаком по кнопкам.
Позади тяжелые быстрые шаги и вибрирующая яростью колючая энергетика.
- Не трогай меня! - рычу, откидывая руку Литовского, когда он пытается коснуться меня.
- Угомонись!
- Не прикасайся!...
Хватает за рукав платья и резко разворачивает к себе. Замахнувшись, я ударяю по лицу. Ладонь горит огнем, но я собираюсь сделать это снова.
- Остыла, я сказал! - рявкает, перехватывая запястье.
- Отпусти меня и вали к своей стрептизерке!...
- Дура...
Слез становится так много, что они всё же проливаются на щёки горячими ручейками. Моя слабость вызывает новый приступ бешенства."
"Колочу его сумкой по плечу и пытаюсь достать ногтями до лица.
Господи, во мне столько едкой черной ревности, что, клянусь, я убить его готова.
- Ненавижу!... Какой же ты урод!
- Рот закрой, больная....
Очевидно, устав бороться, он обхватывает меня поперек туловища и, оторвав от пола, тащит в обратную сторону. Мимо входа в тот злосчастный зал, в самый конец коридора. Открывает ногой какую-то дверь и заволакивает меня в помещение, на самом деле похожий на кабинет.
Сваливает в кресло и возвращается, чтобы запереться изнутри. Я бросаюсь к нему с намерением выбраться наружу, но Адам без особых усилий отодвигает меня в сторону и впечатывает спиной в стену.
- Дай мне уйти, Литовский, - хриплю, окончательно выдохшись, Просто позволь уехать.
- Кто разрешил тебе спуститься?
На уровне моих глаз заросший щетиной квадратный подбородок и крупный кадык. В нос с каждым вдохом проникает запах его парфюма, кожи и табака. Ничего необычного, не считая того, что всего пару минут назад он наслаждался стриптизом в исполнении полуголой девицы.
