- восклицаю со смехом, - У тебя и кота нет!
- Теперь ты живешь здесь, - припечатывает он, - Завтра перенесешь свои вещи.
Глава 21
Ярослава
Когда я выхожу из ванной, Литовского в комнате не оказывается. Зато на кровати лежит аккуратно сложенная его чистая майка.
Хм.... Для меня? Такая проблема сходить в мою комнату за сорочкой?
Ладно, спорить не буду. Достаточно на сегодня треша.
Выглянув из комнаты и удостоверившись, что в коридоре никого, скидываю полотенце, натягиваю майку на сырое тело и ныряю под одеяло.
Трясёт.
От исходящей от белья прохлады и абсурдности происходящего. Знала бы, чем обернётся для меня этот прием, даже словом о нем не обмолвилась бы.
Или нет?
Или да?...
Ох, не знаю! Я не собираюсь забывать, с кем имею дело и кто убил Марата. Они враги моей семьи и не скрывают этого.
Но Адам, несмотря на все слухи о нём, не вызывает внутреннего отторжения. Наверное, я не достойна носить фамилию Турчатова, если не чувствую этого?
Натянув одеяло до ушей и уткнувшись лицом в подушку, сразу идентифицирую его запах.
Он проникает внутрь меня и быстро разносит по телу электрические импульсы. Это что-то на уровне физиологии, я знаю.
Как там у оборотней бывает? По запаху пару выбирают?
Услышав, как открывается дверь, и в комнату тихо входят, закрываю глаза и притворяюсь спящей.
Это Литовский. Его невозможно не узнать."
"Слышу его шаги, шелест одежды, как он идет в ванную и принимает душ. Все это время я не шевелюсь и честно пытаюсь уснуть.
Потом он выходит и ложится рядом.
Мое дыхание тяжелеет, потому что я чувствую, как смотрит на меня. Веки начинают дрожать, я не выдерживаю, открываю глаза и напарываюсь на пристальный взгляд.
- Что?...
- Куда ты собиралась бежать?
- В Европу. Подальше отсюда.
- Ты дура? - уточняет хрипло.
- Нет. Я правда не хочу иметь к вашим войнам никакого отношения.
- Ты об этом с отцом говорила?
- Не об этом. Отец не в курсе, он ничего не знал.
Почесав подбородок, Адам глубоко вздыхает.
Огромный хищник - смертельно опасный для врагов и непререкаемый авторитет для своих - такая ассоциация рождается в голове, когда смотрю на него.
- Ты думаешь, я не нашел бы тебя в Европе, если захотел, Яра?...
Теперь понимаю, что нашел бы. Наш с Леней план побега для Литовского не более, чем детские шалости, игра в прятки.
Становится жутко стыдно. Отец сказал бы, что я его позорю, если бы узнал.
- Я должна была попытаться.
- Попыталась?... Понравилось? - спрашивает, очевидно имея в виду последствия.
