Интуиция шепчет, что рано.
- Он исчез в ночь, когда Женя разбился, и мне это не нравится, - проговаривает напряженным шепотом, - Боюсь, как бы они не убрали его, подчищая за собой следы.
- Что Владимир Петрович говорит?
- Говорит, что ничего не знает.
- Я думаю, что у него достаточно инструментов, чтобы найти сына.
Мама согласно кивает. По Леньке она убиваться точно не станет. Все её мысли сейчас об одном - как не допустить того, чтобы оставшееся после смерти отца имущество прибрали к рукам Литовские."
"Я абсолютно спокойна.
У них не было цели обогатиться за наш счет. Моя мать просто не представляет, какие у них обороты.
Велев переодеться и умыть лицо, мама уходит.
Лежу ещё несколько минут и заставляю себя подняться. Голова кружится от усталости и голода - я не помню, когда ела в последний раз.
Снимаю чёрные платье и колготки, принимаю душ и надеваю простой домашний костюм. Затем, отыскав в сумке свой телефон, ставлю его на зарядку. Я не пользовалась им с тех пор, как четыре дня назад приехала сюда.
Пальцы дрожат, когда его активирую. Он загружается и начинает оповещать о входящих сообщениях и пропущенных звонках.
От знакомых и приятелей дежурные фразы соболезнования и слова поддержки. От Литовского ничего.
Только небольшое сообщение от Лены:
«Я очень соболезную, Яся. Держись и помни о хорошем»
Ее послание прошибает своей искренностью. Зажав телефон в ладони до побелевших пальцев, сгибаюсь пополам от пронзившей грудную клетку боли.
Глава 49
Ярослава
Стайка воробьев, встревоженная нашим приближением срывается с голых веток березы и проносится над головами серым облаком.
Яркое полуденное солнце бьёт в глаза.
- Надень очки, Яра. Нас снимают, - говорит мама, чуть склонив ко мне голову.
- Не хочу.
Я почти месяц света не видела. С папиных похорон прошло три недели. Неожиданно наступила весна, и пришло тепло.
Сжав мой локоть так, что на нем наверняка появятся отметины, она сохраняет совершенно невозмутимое выражение лица. Кожа бледная, на лице чёрные очки, на голове чёрная шляпка.
В составе пяти человек, среди которых два охранника, мы идем к могилам папы и Марата.
Остановившись у свежего холмика, она оборачивается к Владимиру Петровичу, забирает у него охапку бордовых роз и ставит их в керамическую вазу.
- Здравствуй, Женя.
Я здороваюсь с отцом мысленно. Смотрю на его портрет, поражаясь, насколько сильно поменялось мое восприятие. Теперь я вижу в его взгляде не презрение, а усталость и тоску.
