Отталкивали только и вырывались.
— Дядька Водим! Да что же?… — она оглядывалась вокруг, с ужасом вцепившись пальцами в щеки.
Все поселение поднялось. Дворы распахнуты, двери настежь и люди идут, идут, прочь идут! Дети, взрослые…
— Дядька Водим! — девушка подбежала к старосте и повисла на нем, заливаясь слезами отчаяния. — Очнись! Очнись!
Ее снова ударили. Рука у старосты была тяжельше теткиной. Клёну снесло прочь, швырнуло об чьи-то ворота и торчащую из них железную скобу. Девушка сползла по иссохшим доскам на землю.
В этот миг завыли собаки. Все разом.
Словно сквозь толщу воды Клёна услышала эту жалобную возносящуюся к холодным звездам песнь отчаяния. В голове толчками, в такт биению сердца пульсировала боль, к горлу поднималась тошнота, мир вокруг кружился. Девушка попыталась подняться на ноги, но смогла только встать на четвереньки.
Растрепавшаяся косища перевалилась через плечо и тянула голову к земле. Тьма перед глазами качалась и плыла.
— Мама… — Клёна упала лбом в землю.
Подняться не было сил.
И в тот миг, когда она плавала между явью и забытьем, тоскливому собачьему вою, поднявшемуся над деревней, ответил другой — протяжный, многоголосый. Волчий.
Девушку подкинуло с земли.
Оборотни!
Клёна пыталась оглядеться, но избы, ворота, тын вдали — все пестрило, неслось в свистопляске головокружения. От этого тошнота усиливалась, а земля под ногами раскачивалась так, что девушка снова рухнула на колени.
— Мама… Эльха…
Клёна уронила тяжелую от боли голову на руки.
Она не могла ни бежать, ни идти, ни даже ползти.
У-у-у-у-у!!!
Этот вой раздался уже не за тыном. Выло совсем рядом. В деревне. Среди домов.
Малыши! Тетка Любляна!
Девушка рывком поднялась и замерла, раскачиваясь. Смазанные тени выныривали из тьмы. Где-то кидалось, рычало, каталось по земле, хрипело, булькало, влажно трещало. Но у нее так шумело в ушах, что все происходящее казалось дурным сном.
— Эльха! Эльха, где ты?! — ей казалось, она кричит, но на деле — лишь негромко шептала.
— Эльха!
И вот огромный черный во тьме зверь метнулся из мрака. Скользящая тень вытянулась в прыжке. Клёна замерла, понимая, что все… для нее все закончилось. Навсегда. Как закончилось все для тетки Любляны, для малышей, для знахарки, лечившей Эльхину руку, для старосты, для… для всех, кто жил в здешнем печище.
Но между ней и смертью вынеслось что-то свирепое и рычащее."
"Волколак припал к земле.
