Запертые в кругу хрипели и метались звери. Большая стая. Шестеро полегли. Иные еще скребли лапами по грязи, силились встать. Подранки. Таковых Лесана насчитала семерых. И трое ли, четверо — обезумевшие — рычали и рвались, не в силах покинуть пятачок заговоренной земли.
Обережница подошла и сказала:
— Кто обернется человеком и сам подойдет — тому оставлю жизнь.
Но все одно — смотрела на лежащего ничком вожака, не спуская глаз. Вдруг еще поднимется, тварь злобная.
Из четверых перекинуться обратно в человека смог лишь один — молодой парень, прихрамывающий на правую ногу.
— Не врешь, Охотница? — хрипло спросил он, стоя напротив — грязный, пошатывающийся, с еще по-звериному мерцающими глазами.
— Руки протяни, — приказала она, не считая нужным отвечать на вопрос.
Он протянул.
Девушка бросила ему пеньковую веревку.
— Надевай. Узлы затягивай.
Волколак глядел с удивлением. Что такое пенька? Смех один! Но надел, кое-как завязал.
— Стой здесь покуда.
— Долго стоять?
— До рассвета.
Он дернулся.
— Что, — спросила девушка.
— Страшно?
Пленник покачал головой и послушно замер в шаге от нее.
— Иди сюда, — она дернула его из круга и тут же рассекла сырую землю ножом, в том месте, где была переступлена оградительная черта.
Что-то сказала, окропила кровью.
— Пошли, — пихнула оборотня в спину. — Нечего тут стоять."
"Она привела его на родительский двор и втолкнула в клеть. Перевязала ноги все той же пенькой, что-то побормотала.
— Сиди тихо. Не то голову сниму. Только попробуй мне народ пугать.
— Не буду, — он привалился спиной к стене и напомнил: — Ты обещала не убивать.
— Будешь вести себя по-людски, то и я слово не нарушу.
— Зачем же мне кидаться, если я жить хочу? Стой.
— Чего?
— А с теми, что будет? — парень кивнул в сторону улицы, откуда доносился яростный рык.
— Перебью, да и все, — ответила Лесана, закрывая дверь клети.
Тамир не запомнил, как метал стрелы. Тело все делало само, тогда как рассудок словно окаменел.
Когда за воротами стихло, он спустился вниз и вышел на улицу, ноги казались деревянными, негнущимися.
Занимался рассвет. Дождь кончился и в сером сумраке колдун увидел Лесану — мокрую и уставшую. Она бродила по колено в грязи и добивала тех оборотней, кто еще шевелились. Тамир привалился плечом к столбу ворот.
— Все? Или убежал кто? — спросил он.
— Не похоже, что бы убежал… — она резким ударом вогнала клинок меча под лопатку еще шевелящемуся волколаку. — Ты чего так долго не стрелял? Я уж испугалась, он вырвется.
— Не помню.
