Хотелось опуститься на скамейку, прикрыть глаза и сидеть так, наплевав на дождь, холод и вымокшие ноги. Нельзя. Утром отдохнет. Погреется в бане. Поест. Выспится. Нет, сперва выспится. Потом уж поест. А баня вообще дело десятое.
Так он думал, вслушиваясь в сырую непроглядную ночь, туда, где свирепо рычало и выло… А потом подхватил лук и забрался на сеновал. Бросил стрелу к тетиве и замер, глядя на мечущиеся внизу тени. Он отдохнет. Просто позже. А сейчас не до того.
Лесана прислушивалась. Клятая погода! Пока приналадишься.
Целиться приходилось на звук. А твари метались резво. Стрелу бросаешь наугад и ждешь — завоет или нет? Не завыл. Значит мимо. Тогда снова, вглядываясь в смутные шевеления тьмы. Ага. Вон, туда… но дождь сбил стрелу вниз, а порыв ветра снес в сторону. Ну, ничего. С высоты сушил целиться удобно, да и бить иной раз счастливится почти в упор. Одна из трех-четырех жертву всяко сыщет.
Ну, где же ты? Где? Яви себя. Девушка жадно вглядывалась во мрак. Вон! Мелькнул среди дождя отсвет болотного сияния.
Приметила!
Стрела молнией спрянула с тетивы. Рык и визг мечущихся зверей несся над весью. Казалось — внизу катается черный клубок — мешанина теней. Давай, Тамир! Снова звякнула тетива, стрела ушла в темноту, опять не найдя цели. Тамир, что же ты мешкаешь?
То, чего боялась Лесана, случилось. Вдруг ярко полыхнул в сыром мраке бледно-зеленый огонь. Вырвется! Жила-то как горит, аж слепит! Ну же, Тамир!
Будто отозвавшись на мольбу девушки, с другой стороны деревни, прорезая тьму, пронеслась огненная стрела.
Цель она сыскала сразу же. А и как не сыскать? Сам Тамир костер складывал: и жерди таскал, и солому, и навес мастерил, а потом маслом все это поливал и смолой. Вспыхнуло ладно! А главное, хорошее колдун место выбрал — Ходящих видать, а лучнице глаза не слепит.
В сиянии разгорающегося огня девушка, наконец, разглядела мечущихся оборотней, а среди них коренастого мужчину, торопливо обшаривающего раскисшую землю. С пальцев вожака лилось слабое зеленое сияние.
Обережница прицелилась.
Надо попасть. Надо. Стрела. Другая. Третья. Четвертая. Снова яркая вспышка прочертила тьму, и костер разгорелся шибче. Тамир, хвала!
Стрела. Другая.
Мечутся тени, стелятся, катаются по сырой земле. Кажутся черными в неверных отсветах пляшущего пламени мокрые шкуры, разлетаются брызги, блестят лужи. Видно плохо. Но видно!
Вожак лежит в грязи, лицом вниз. Дело!
…С сушил она спустилась, когда третий тул опустел.
Вышла за ворота. Огляделась.
