—Не смотри на меня, — выворачиваюсь, пытаюсь закрыться. Мужчина пыхтит, опять пытается сдержаться, чтобы в привычной манере не указать мне что-то делать?
—Свет, я виноват, вспылил, характер дебильный, я пытаюсь сдерживаться, но это порой бывает очень трудно, потому что я не привык к такому формату отношений. Особенно в том плане, что мне теперь нужно рассказывать, где был, что делал. Моя жизнь складывалась иначе, никакие отчеты я не вел, и подобного ни от кого не требовал, — не оправдывается, но честно заявляет, и мне вроде как все это понятно было и без его пояснений, но почему-то все равно больно, потому что хочется быть той, ради которой он расскажет и покажет все, что у него на душе.
Мне может хочется быть его тихой гаванью.
—А к какому ты привык? Еще скажи, что с девушками не водился до меня.
Этот вопрос мне причиняет почти физическую болью. С одной стороны, мне хочется взять и выложить, что вот, а Наташа для тебя кто была? Однодневка, или ты с ней отношения имел, а может это просто шлюха, с которой ты пар спускал в свободное время? Но я прикусываю язык, нет.
Так низко падать не буду.
—Света, я никогда не был с кем-то в таком ключе, как с тобой.
Приятное тепло разливается по телу, но мне мало, почему мало? Черт его знает, я хочу не просто слышать об этом, а чувствовать, но пока не чувствую, особенно когда он срывается на меня так, как сегодня. И еще Наташа эта мелькает перед глазами. На какое-то мгновение я подумала, что он уехал к ней, а потом так же легко отогнала эту мысль, потому что ну нет, Никита меня бы не втоптал грязь никогда, потому что это же мой Никита, он меня любил с самого детства и всех, кто меня ранил, он быстро ставил на место.
—Что значит не был? Ты что, не влюблялся никогда? Не поверю. Да и отношения у тебя были, да и первая любовь наверняка тоже, — всматриваюсь в стенку, обхватывая мужчину за шею двумя руками. Ощущения, что от его ответа зависит вся моя жизнь.
—Да, были у меня отношения, и любовь первая была, но это не так было, как с тобой.
Больно ли это слышать? Разумеется, но я так же понимаю, что ему сорок, а мне девятнадцать, разумеется, у него есть свой багаж. Да даже у меня есть в лице Валика, и плевать что с ним у меня ничего не было, и даже первый поцелуй состоялся с Никитой. Но почему-то мысль о том, что Никита мог любить кого-то еще причиняет мне душераздирающую боль, она пульсирующей раной заставляет тело ныть.
