Но после выздоровления Конор ни разу не выругался в присутствии девочек. Да, ни разу. И он играл с ними в шарады, играл в шашки. И слушал, как Кэрри читает ему…
Оливия внимательно посмотрела на дочь.
– Но ты должна пообещать, что больше не станешь забираться ему на колени. От этого у него снова заболят ребра.
Кэрри кивнула:
– Да, обещаю.
– И еще – ты должна обещать, что не будешь спускаться вниз после того, как ляжешь в постель.
– Не буду.
– Вот и хорошо. – Оливия улыбнулась. – Ну а теперь прочитай молитву – и в постель.
Но девочка по-прежнему стояла у кровати.
– Мама, а Бог всегда отвечает на молитвы? – спросила она.
И Оливия сразу же поняла: этот вопрос не просто уловка, чтобы не ложиться спать.
– Да, всегда, – ответила ока. – А почему ты спрашиваешь?
– Если попросить Бога о чем-нибудь и молиться по-настоящему, очень по-настоящему, Бог исполнит просьбу?
– Не обязательно, – уклончиво ответила Оливия.
Кэрри немного подумала, потом сказала:
– Даже если я буду очень хорошей? Даже если буду съедать за ужином все овощи, молиться каждый вечер и ложиться спать вовремя?
Оливии никогда не приходило в голову использовать Господа как средство заставить Кэрри есть овощи и ложиться спать вовремя.
Тихонько вздохнув, она ответила:
– Даже тогда. Видишь ли, Господь может решить, что ты просишь не о том, что исполнение твоей просьбы не пойдет тебе на пользу.
– Но попросить-то можно?
– Да, дорогая. Думаю, попросить можно.
Кэрри сложила ладошки и закрыла глаза. И даже лоб нахмурила от усердия.
Но Оливия отметила, что девочка не стала произносить молитву вслух, как обычно, и ей стало любопытно – к чему бы это?
– Но почему ты задаешь все эти вопросы про Бога? – спросила она, когда девочка открыла глаза. – Может, это насчет пони, которого ты так хочешь?
Кэрри покачала головой:
– Ах нет, мама. Пони мне теперь совсем не нужен.
Оливия откинула одеяло, и Кэрри прыгнула в постель.
– А что же тогда? – Она осторожно сняла с девочки очки и положила их на столик рядом с кроватью.
Кэрри медлила с ответом.
– Ах, просто мне хотелось побольше узнать о Боге, вот и все, – проговорила девочка таким невинным голоском, что Оливия сразу же поняла: ей ужасно не хочется говорить правду.
– Что ж, я поняла, – кивнула она. Оливия решила не расспрашивать девочку, потому что знала: та не удержится и сама все расскажет. – Спокойной ночи, дорогая. – Поцеловав дочь, она погасила лампу и вышла из комнаты.
Конор все еще находился в библиотеке, когда она туда спустилась.
