– Такая же хорошенькая, как Кара?
Кара Джонсон была лучшей подругой Бекки, и Оливия до сих пор помнила, каково это быть четырнадцати лет от роду и иметь лучшей подругой настоящую красавицу.
– Да, – ответила она. – Такая же хорошенькая, как Кара. Ты похожа на свою родную мать.
– Правда? А ведь я даже не помню, как она выглядела.
– Она была очень красивая. Иногда я ей ужасно завидовала.
– Ты? Но ты же была ее лучшей подругой.
– Можно завидовать даже лучшей подруге, – ответила Оливия, заканчивая расчесывать волосы.
– Знаешь, я подумала о танцах по случаю праздника урожая. У меня нет возможности сшить тебе новое платье, но может, нам поискать среди моих старых платьев и переделать какое-нибудь для тебя?
– Правда? – Бекки повернулась и посмотрела на мать. – Там есть одно синее, очень миленькое.
Оливия улыбнулась.
– Говоришь, там есть? И откуда же вы это знаете, мисс? Рылась в моем гардеробе и наряжалась, да?
Бекки кивнула.
– Мне очень нравится синее.
– Посмотрим, что можно сделать.
– А ты что наденешь, мама?
– Ах, не знаю.
– Щетка запуталась в волосах девушки, и Оливия принялась осторожно их распутывать. – Думаю, серое.
– Но оно – самое обычное. Ты надеваешь его каждое воскресенье, и ты уже была в нем на танцах в прошлом году. Ты должна надеть что-нибудь особенное. Как насчет того красного шелкового, что висит в гардеробе? Ты в нем будешь выглядеть великолепно, мама.
Красное шелковое… Винно-красное… Она надевала его всего один раз, да и то очень давно.
– Я совсем забыла о нем, – пробормотала Оливия.
– Мы могли бы переделать его, – сказала Бекки. – Как и мое.
– Посмотрим. – Оливия последний раз провела щеткой по волосам дочери, чтобы убедиться, что волосы расчесаны тщательно. Потом отложила щетку и поцеловала дочь в лоб. – Вот. Теперь все.
– Спасибо, мама.
– Пожалуйста. А теперь помолись и засыпай.
Оливия вышла из комнаты и тут же заметила, что Честера уже нет в коридоре. «Где же он?» – подумала она. Заглянув в комнату Кэрри, Оливия все поняла. Девочки в комнате не было.
Очевидно, она снова спустилась вниз, а Честер последовал за ней. Оливия вздохнула. Что же на этот раз придумает Кэрри, чтобы оправдаться? Наверное, скажет что-нибудь про Конора Бранигана.
Оливия спустилась вниз. Немного помедлив, вошла в библиотеку – и замерла в изумлении. Конор сидел в потертом кресле у камина, а Кэрри – у него на коленях, в ночной рубашке и в очках для чтения. Босые ноги девочки были перекинуты через ручку кресла, а голова покоилась на плече Конора.
