Конор посмотрел на жену и прошептал:
– У каждого должен быть свой дом, не так ли?
Оливия улыбнулась ему, и Конор дал себе клятву: каждый день своей жизни он будет делать так, чтобы она почаще улыбалась. Он сделает все, что в его силах, – только бы она была счастливой. И любимой. Всегда.
Поцеловав Миранду, Оливия погасила лампу. Потом взяла Конора за руку, и они вместе вышли из комнаты. Спускаясь с женой по лестнице, он сказал:
– Никогда не думал, что мне понадобится семья, чтобы моя жизнь стала полной.
Но теперь я не могу представить, как прежде жил без этого. Впрочем, кое-что чертовски пугает меня…
Оливия крепче сжала его руку.
– У тебя все получится, – заверила она. – Чтобы быть хорошим отцом, не нужно слишком много об этом думать.
Эти слова были ему знакомы. Он вспомнил тот день, когда впервые поцеловал ее на кухне, и лукаво улыбнулся:
– Давай посидим на качелях.
Они вышли во двор, и Конор ощутил в воздухе прохладу – первый признак осени. Он задумался обо всех делах, которые нужно успеть сделать до весны. Но это его не испугало – напротив, воодушевило.
Он сел на качели и усадил Оливию к себе на колени.
– Ну, миссис Браниган, – прошептал он ей на ухо, – расскажи мне еще раз, что делали твои мама и папа на этих качелях.
Оливия приблизила губы к его губам.
– Лучше я покажу, – шепнула она, крепко обнимая его за шею.
Она поцеловала его, и Конор сразу же понял, почему мужья вечерами сидят на качелях со своими женами. «Прекрасный способ провести время», – подумал он. Но сейчас у него на уме было кое-что другое.
Подхватив жену на руки, он поднялся. Оливия с удивлением проговорила:
– А я думала, ты хочешь посидеть на качелях.
– Хотел, но передумал, – прошептал Конор. Осыпая жену поцелуями, он направился к двери. – Мы завтра посидим на них.
Перешагнув порог, Конор понес Оливию вверх по лестнице, в их общую спальню. Распахнув дверь, он снова поцеловал жену и с улыбкой подумал: «Наконец-то ты, Конор Браниган, обрел свой дом»."
