Я со дня нашей встречи знал, что мы будем любить друг друга. Не умом знал, напротив, я очень боялся, что вдруг вы выйдете замуж... А в то же время чувствовал... словом, и знал и не знал... — Байкалов тихо засмеялся и добавил: — Но теперь-то уж мы не будем разлучаться. Да, Ирина? Теперь-то уж — навсегда.
— Да, — ответила Ирина. — Или не любить, или навсегда.
— Главное, знаете, какое у нас преимущество? Часто бывает так, что любят друг друга, а мыслят по-разному. Мне кажется, что это невыносимо. Как же это? Что-то не вяжется.
Не то что быть одинаковыми... одинаковых людей нет даже двух на свете, даже рисунки на пальцах, на коже — и то не повторяются, а душа-то ведь посложней! Но быть одних взглядов, убеждений — это необходимо. Ведь правда? Иначе для чего быть вместе?
Они не заметили, как дошли до самой опушки леса. Тайга была молчалива, замкнута. Но уже бродили в стволах весенние соки. Горьковатые пряные запахи и только еле уловимое движение, настойчивая, не останавливающаяся ни на минуту деятельность — набухание почек, рост, расцвет — угадывались в этом массиве, в лесах, в горах, в ущельях и оврагах, в руслах рек и непролазных кустарниках.
— Когда я ехал в Москву, — сказал Байкалов после длительного молчания, — то с каждым километром все больше любил вас. Чем дальше уезжал, тем ближе становились вы...
Ирина чуть насмешливо, но вместе с тем с горечью ответила:
— Вам надо было не останавливаться, объехать вокруг Земли, и тогда вы прямиком приехали бы ко мне, и не беда, что с обратной стороны.
— Вы правы, — добродушно сказал Байкалов, — конечно, было проще взять и приехать тогда к вам...
— Посмотрите, какая черная туча! — показала Ирина. — Или это кажется, но такой густой черный цвет!
— И все-таки она не черная. Синяя — может быть.
— Пожалуй, синяя. Если вглядеться. А если было бы плохое настроение, она казалась бы черной. У меня были дни, когда все казалось печальным. Это как раз в то время, когда вы ехали в поезде и думали, что я все ближе для вас...
— Больше я никогда не заставлю вас страдать! Никогда!
— Когда любишь, не страшно и помучиться.
Видимо, это тоже должно входить в программу любви...
— Мы будем хорошо жить, я почему-то уверен в этом. Постараюсь стать для вас таким же необходимым, как необходимы вы мне.
На секунду Ирине показалось, что Байкалов чем-то походит на ее отца. Не за это ли она полюбила Модеста Николаевича? Она присмотрелась внимательнее. В темноте фигура Байкалова казалась еще крупнее и массивней. Нет, не походит.
