Марья Николаевна вложила в это всю душу: платье на ней было розовое, отделка извлечена из чемоданов Марьи Николаевны, а туфли только-только сшиты на заказ у местного сапожника.
Все три нарядные гостьи: Тоня, Нина и Ирина — бросились убирать черепки разбитой посуды, вытерли пол, залитый чаем и вареньем, и побежали утешать Кузьминичну.
Когда все сели за стол, Агаян произнес длинный тост, полный восклицаний, лирических отступлений, уклонений в сторону и предсказаний самого большого счастья.
— Такого счастья, такого счастья! — восклицал Агаян, сверкая глазами в Иринину сторону, — которого ты, кацо, ждешь, как весна соловья!
Василий Васильевич ухватился за слово «соловей» и привел много данных о разведении певчих птиц вообще и соловьев в частности.
Отсюда он легко перешел на птицеводство и привел сравнительные цифры развития птицеводства в дореволюционной России и у нас.
— Скажите, пожалуйста, — вдруг громко и внятно спросила Нина, эти цифры на какой период составлены? На нынешний год?
— Ну да, — в некотором замешательстве подтвердил Василий Васильевич.
— В таком случае они не точны! — решительно заявила Нина при общем смехе.
— То есть как так не точны? — взметнулся Василий Васильевич, готовый ринуться в спор.
— Нинка! — останавливала подругу Тоня.
— Цифры не точны, — продолжала Нина, — потому что в них не учтено, что с приездом Ирины Сергеевны у Агаповых ежедневно режут по одной курице к обеду!
У Василия Васильевича было растерянное лицо.
Все аплодировали, предлагали чокнуться с Ниной. Наконец и Василий Васильевич рассмеялся и стал с интересом разглядывать свою оппонентку.
Нина раскраснелась. Тоня тихо выговаривала ей, а она оправдывалась:
— А что они все такие серьезные, словно на собрание пришли.
— Правильно! Молодец, Нина! — радовался Агаян. — Я же говорил: надо держать курс на молодежь! Молодежь никогда не подведет! Чэстное слово!
— Мы выпили за счастье, Манвел, — сказал Байкалов, держа в руке бокал, наполовину наполненный вином.
— Мне хочется поговорить о том, что такое счастье."
"— Это интересно, — отозвался Василий Васильевич, почувствовав, что здесь можно будет поспорить.
— Послушаем, — согласился Агапов.
— Счастье — это всем понятно. Это значит — сияет солнце и радуется душа! — воскликнул Агаян и опять посмотрел на Ирину.
— Космополит представляет историю народов как общий поток с одинаковыми чертами и проявлениями.
