Приват-доцент, получив этот щелчок по носу, съежился и перестал строить недоверчивые улыбочки.
— Чего же нам еще ждать? Никогда не отступим! Нет жизни уголовникам, пока в стране большевики!
Воры быстро переглянулись. Борода, по-видимому, выражая общее мнение, пробормотал:
— Вот это загнул! Ей-богу, ты, дядя Кеша, загнул: с Советской властью бороться? С Советской властью не поборешься.
— Конечно, впятером не поборешься. Но ведь никому не хочется попасть под иго коммунизма? Ведь тогда что? Крышка всем, в том числе и Анаконде.
..
— Ага, значит, они там забеспокоились!
— Анаконда, ограбивший семь крупных банков, убийца сорока шести человек, — и тот встревожен. А если бы мы действовали сплоченно? Помогали друг другу в беде? Короче говоря, прошу вас выбирать центр, потому что двух мнений быть не может.
Веревкин остановился, чтобы перевести дух.
«Вот это импровизация! — мелькнуло у него в голове. — Не то это, конечно, не тот народ... Но надо как-то выкручиваться, раз заварил кашу. Хоть на Карчальскую к этому типу пошлю людей, он ведь просил.
.. Лишь бы не завраться окончательно».
Сообщение Веревкина произвело сильное впечатление на бандитов. Черт возьми, не лыком же они шиты! Неужели их знает этот Чарли? Должно быть, молодчик! Сорок шесть убийств! Оно, конечно, на собственном автомобиле и больше нахлопать можно... Но что верно, то верно — легче действовать сообща. А мы разве не сообща? Воровской закон один.
— Выходит, с мильтонами схлестнемся? Не очень это по мне...
— А что! Я и то двух лягашей в расход списал! — хвастливо вставил Валька.
— Мы с ними давно схлестнулись.
— Эх, Николы Раскосова нет! Вот бы он где пригодился!
— Никола — человек! Подорвал из лагеря — и как в воду канул!
— Ребята, тянуть тут нечего. Выбирать, так выбирать... этот самый центр. Хо-хо! Всем понравится!
В центр вошли все присутствующие. Когда же Андрей Андреевич вытащил пачку хрустящих сторублевок и предложил разделить их между всеми, глаза бандитов разгорелись. Борода щелкнул пальцами и с упоением заорал:
— Вот это да! Валюта!
Веревкин подумал — и выложил еще пачку.
Незадолго до рассвета по ставням забарабанил дождь. Веревкин поднялся из-за стола:
— Мне пора. Сообщаться будем через Приват-доцента.
— Переспи, батя, здесь. Охота тебе мокнуть. А тут... Манька пригреет...
— Нет уж, пойду.
— Он правильно говорит. Человек нездешний. Должен себя в аккурате держать. Валек! Проводи батю!"
"На улице косой дождь хлестал по лицу, брызгал за ворот. Но это было только приятно.
