Готов поклясться, что ее взор в тот момент горел ненавистью ко мне за то, что я все понял. Пытаясь скрыть неловкость, я отпил немного вина — оно было отменного вкуса, хотя, как я успел заметить, чересчур крепкое — и почувствовал, как по всему телу разлилась непривычная слабость.
— Я уже много лет не видела, чтобы его руки так двигались, — подала вдруг голос глухая старуха, та, что была похожа на насекомое. Она обращалась ко всем и одновременно ни к кому конкретно.
— Ну а мне показалось, что говорил не он, а сам дьявол! — откликнулась симпатичная дама.
— Черт бы его побрал, он никогда не умрет, — прошептал Андре, падая лицом в тарелку, и мгновенно заснул. Его опрокинутый бокал скатился со стола.
— Да, его умирающим не назовешь, — с тихим смешком согласилась Шарлотта, по-прежнему взирая на все происходящее с самым невозмутимым видом.
И тут все вздрогнули. Неожиданно откуда-то с лестницы — наверное, с верхней площадки — донеслись раскаты жуткого хохота, от которого всех присутствующих буквально передернуло, — старик еще раз напомнил о себе.
Лицо Шарлотты приняло суровое выражение. Нежно похлопав мужа по руке, она поспешно покинула обеденный зал, успев все-таки при этом бросить взгляд в мою сторону."
"Наконец старый доктор со вздохом объявил, что должен ехать домой, однако к этому времени он так напился, что, несмотря на неоднократные попытки, не в силах был встать из-за стола. Как раз в это время прибыли еще два гостя, хорошо одетые французы. Им навстречу тут же направилась симпатичная пожилая дама, тогда как остальные три уже покидали обеденный зал.
Самая старшая из них, сморчок, при этом злобно оглядывалась на уснувшего лицом в тарелке Андре и что-то недовольно бормотала себе под нос. Пьер тем временем поднялся из-за стола и помог встать напившемуся доктору, после чего парочка, покачиваясь, удалилась на террасу.
Оставшись наедине с Антуаном, — сонм рабов, убиравших со стола, не в счет, — я спросил хозяина дома, не пожелает ли он выкурить со мной сигару, и добавил, что как раз в тот день приобрел две штуки в Порт-о-Пренс, кажется неплохие.
— О, в таком случае вы должны попробовать мои — из табака, который я здесь выращиваю, — объявил он.
Мальчишка-раб принес нам сигары и огня и остался стоять рядом со своим господином, чтобы давать тому затянуться, когда он пожелает.
— Вы должны простить моего отца, — тихо произнес Антуан, словно не желая, чтобы его услышал кто-либо, кроме меня. — Ум у него чрезвычайно острый. Это все ужасная болезнь виновата.
