И прежде чем ваш призрак Лэшер умертвил его на пустынной дороге вблизи Порт-о-Пренс, Петир совокупился с собственной дочерью и, таким образом, стал отцом ее дочери — Жанны Луизы. А это означает, что он приходился дедом Анжелике и прадедом Мари-Клодетт, которая построила Ривербенд и учредила ваш семейный закон о наследовании. Если я не ошибаюсь, в настоящее время именно вы от имени Дейрдре распоряжаетесь наследием Мэйфейров. Вы успеваете следить за моей мыслью, мистер Мэйфейр?
Кортланд явно не в силах был ответить. Он сидел совершенно неподвижно, забыв о тлеющей в пальцах сигарете, и пристально смотрел прямо на меня.
Внимательно наблюдая за его реакцией, я продолжил:
— Итак, ваши предки одновременно являются потомками нашего агента Петира ван Абеля. Мэйфейрские ведьмы и Таламаска связаны тесными узами. Существует и целый ряд других сближающих нас обстоятельств. За прошедшие годы их накопилось немало. Взять хотя бы, к примеру, Стюарта Таунсенда, нашего агента, бесследно исчезнувшего здесь, в Новом Орлеане, в 1929 году.
Это случилось после того, как он встретился со Стеллой. Вы помните Стюарта Таунсенда? Тайна его исчезновения так и осталась нераскрытой."
"— Вы безумец, мистер Лайтнер, — ответил Кортланд. Все с тем же непроницаемым выражением лица он глубоко затянулся и резким движением сломал в пепельнице всего лишь наполовину выкуренную сигарету.
— Да, это ваш призрак, Лэшер, убил Петира ван Абеля, — спокойно подтвердил я. — Ведь это его я только что видел, не так ли? Вон там. — Я махнул рукой в сторону садика, — И теперь он сводит с ума вашу племянницу.
Или я не прав?
В облике Кортланда произошла весьма заметная перемена. Он был в полном замешательстве, и теперь его красивое, обрамленное темными волосами лицо выражало растерянность и простодушную невинность.
— Вы говорите все это вполне серьезно? — Пожалуй, это были первые искренние слова, произнесенные им с момента прихода в бар.
— Конечно, — ответил я. — С какой стати мне пытаться обмануть человека, способного читать чужие мысли? Согласитесь, это было бы глупостью с моей стороны.
— Я покосился на свой бокал, — Впрочем, не менее глупо ожидать, что я выпью этот бурбон и умру от отравления тем ядом, который вы в него подмешали. Ведь именно так погиб Стюарт Таунсенд, а после — Корнел Мэйфейр, не правда ли?
Взгляд Кортланда по-прежнему ничего не выражал, но я ясно видел, до какой степени он потрясен моими словами.
— Ваши обвинения слишком тяжки, мистер Лайтнер, — едва слышно произнес он.
