— Ах, какая досада! — покачав головой, проворчал он, потом попросил бармена принести стакан воды и вновь взглянул в мою сторону: — Вам нравится Новый Орлеан? Мне известно, что вы ездили в Техас, повидаться с моей племянницей, но, уверен, успели уже осмотреть и этот город. Как вы находите здешний садик? — Кортланд жестом указал себе за спину. — Вам рассказывали? С ним связана очень интересная история.
Я через плечо обернулся в ту сторону. Выщербленные каменные плиты, старый, давно не ремонтированный фонтан… А за ним в тени… человек, стоящий перед дверью с веерообразной фрамугой.
Высокая, стройная, освещенная лишь сзади фигура. Безликая. Неподвижная. По спине моей пробежал холодок, показавшийся в тот момент едва ли не восхитительным. Я не мог отвести взгляд от нежданного видения, но оно постепенно таяло, пока не исчезло совсем.
Вопреки своим ожиданиям я не ощутил дуновения теплого ветерка. Возможно, расстояние было слишком велико. А возможно, я ошибся в своей догадке о том, кем на самом деле был таинственный незнакомец.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем я вновь повернулся к Кортланду.
— В этом маленьком зеленом уголке покончила с собой молодая женщина, — сказал он, — Говорят, с той поры раз в год вода окрашивается ее кровью."
"— Потрясающая история, — едва слышно откликнулся я, глядя, как он берет в руки стакан с водой и подносит его к губам. Действительно ли он запивал свои таблетки, не знаю. Пузырек исчез. Покосившись на свой бурбон с водой, я твердо решил, что ни за какие блага в мире даже не прикоснусь к нему.
Моя ручка по-прежнему лежала на столе возле дневника, и я машинально спрятал ее в карман, Занятый своими мыслями о том, что только что произошло, я не имел ни малейшего желания разговаривать.
— Что ж, мистер Лайтнер, быть может, пора перейти к сути нашей с вами встречи.
Кортланд вновь одарил меня ослепительной улыбкой.
— Да-да, конечно.
Что чувствовал я в тот момент? Возбуждение? Любопытство? Наверное, и то и другое. Передо мной сидел сын Джулиена Мэйфейра Кортланд, который только что подсыпал в мой бокал смертельный яд и был уверен, что на этом все и закончится.
И внезапно перед моим мысленным взором предстала вся мрачная история этого семейства. Только на этот раз частью ее стал и я сам. Я был не в Англии и не читал документы, уютно устроившись в библиотеке, — я был здесь, в Новом Орлеане.
Возможно, на лице моем промелькнула улыбка. Однако я знал, что за столь странным всплеском эмоций, последуют боль и страдания.
