— Скажите, это правда? — наконец заговорил Кортланд и опять посмотрел мне в глаза, — То, что вы написали о портрете Деборы Мэйфейр, хранящемся в Амстердаме, — правда?
— Да. Мы располагаем портретами Шарлотты, Жанны Луизы, Анжелики, Мари-Клодетт, Маргариты, Кэтрин, Мэри-Бет, Джулиена, Стеллы, Анты и Дейрдре…
Он прервал меня нетерпеливым жестом, словно приказывая замолчать.
— Послушайте, — тем не менее продолжал я, — Дейрдре медленно сходит с ума, и я приехал сюда только ради нее. Когда мы беседовали с ней в Техасе, девочка была на грани срыва.
— И вы полагаете, что помогли ей?
— Нет, и крайне сожалею об этом. Ваше нежелание контактировать с нами мне вполне понятно. В конце концов, у вас есть для этого все основания. Но Дейрдре! Мы в состоянии ей помочь, поверьте!
Ответа не последовало. Кортланд молча пил шерри, Я попытался оценить ситуацию с его точки зрения, но не смог. Мне еще не доводилось подсыпать кому-либо яд. К тому же человек, сидевший в тот момент напротив, отнюдь не походил на того Кортланда, каким я его представлял, читая историю семьи.
— Как вы думаете, ваш отец, Джулиен, стал бы со мной разговаривать? — спросил я."
"— Ни в коем случае. — Кортланд словно очнулся от сна и поднял голову, надолго остановив на мне внимательный взгляд. Выглядел он подавленным и расстроенным. — Неужели после стольких лет наблюдений вы так и не поняли, что он тоже принадлежал к их числу?
Вопрос прозвучал вполне искренне, и я вновь почувствовал, как мой собеседник буквально ощупывает меня глазами, как будто старается понять, насколько откровенен и честен с ним я.
— А вы? Вы не из их числа?
— Нет. — Он медленно покачал головой. Омраченное печалью, его лицо сделалось вдруг почти старым. — Нет, поверьте. И никогда не был. Послушайте, шпионьте сколько вам угодно, если уж вам так хочется обращаться с нами как с королевской семьей…
— На самом деле почти так оно и есть…
— Судя по сведениям, полученным мною из Лондона, вы действительно ученые-историки, совершенно безвредные и вполне респектабельные…
— Благодарю, я польщен…
— Но только оставьте в покое мою племянницу.
Именно сейчас у нее появилась надежда покончить наконец со всем этим и стать счастливой. А с этим надо покончить. Возможно, ей удастся…
— Она тоже из их числа? — Я сознательно воспроизвел его собственную интонацию.
— Конечно нет! В том-то и дело.
