— Доченька, доченька! — он вскочил со стула, опрокинув его, и бросился к ней. — Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, папуля, — она погладила его по щеке. — Головка только чуть кружится, но это пустяки.
Её взгляд остановился на мне, и улыбка стала ещё шире.
— Кирюша! Иди к нам! Я так рада, так рада…
Я встал и подошёл к ним. Мать обняла меня, притягивая в маленький семейный круг.
— Наша семья снова вместе, — прошептала она, и в голосе дрожали слёзы счастья. — Вот осталось только к доченьке вернуться, и моё сердце никогда не было таким счастливым!
Наблюдая, как дед заботится о матери, усаживает её за стол, наливает чай, подкладывает лучшие кусочки, я понимал, что он никогда не расскажет ей правду.
Не сможет разбить этот хрупкий мир.
— Как ты спал, сынок? — спросила мать, отпивая чай. — Надеюсь, тебе было удобно?
— Прекрасно выспался, — слукавил я. На самом деле ночь на магической настройке капища не способствовала хорошему отдыху, но говорить об этом не стоило.
Мы завтракали, обмениваясь незначительными фразами.
Мать рассказывала о деревенских новостях, дед слушал с добродушной улыбкой, вставляя замечания. Эта семейная идиллия казалась такой хрупкой, что я решился нарушить её лишь когда все чашки опустели.
— Нам всем пора возвращаться в столицу, — произнёс я, аккуратно поставив чашку на блюдце.
Мать просияла:
— Да! Я уже давно хочу вернуться. Так соскучилась по Алёнушке!
Дед сидел, молча глядя в окно, где виднелась кромка леса и часть капища.
— Дедушка, — я повернулся к нему, — ты тоже собирайся.
Нечего тебе здесь больше оставаться. Род возрождён, и чем больше в нём будет людей, тем лучше.
Он заёрзал на стуле, потёр подбородок.
— Давай мы с тобой попозже это обсудим, — он бросил многозначительный взгляд в сторону матери.
— Ой, я совсем забыла! — воскликнула мать, вскакивая со стула. — Надо ещё собрать мои вещи. Пойду займусь.
Она выпорхнула из кухни, оставив нас наедине. Дед тут же стал серьёзным.
— Ты понимаешь, чем это чревато? — понизил он голос. — Тобой очень сильно заинтересованы влиятельные люди.
— Как минимум Бестужев, — я кивнул, — и мой… папаша.
Я поморщился, произнося последнее слово. Дмитрий Юрьевич Уваров-Орлов не вызывал у меня никаких тёплых чувств.
— На самом деле, интересантов намного больше, — дед переплёл пальцы. — Ты ведь понимаешь, что это риск?
— А в чём риск? — я подался вперёд.
— Капище, — дед сделал широкий жест рукой. — Алатырь-камень. Как я могу всё это оставить?
— Заберём с собой, — пожал я плечами.
