Но как? Бестужев подсуетился? Но после его визита он несколько дней оставался в застенках тайной канцелярии.
Тот же Бровской говорил, что у старика ничего не вышло.
Как Кирилл, этот малолетний выродок, смог повернуть ситуацию в свою пользу? Чем он заплатил за свободу? Наследством?
Дмитрий Юрьевич по опыту знал, что Тайная Канцелярия не та организация, что занимается благотворительностью. Если она проявила интерес к кому-то, значит, на то были веские причины, и ничто, абсолютно ничто не могло спасти человека, когда он оказался в застенках этой организации.
Только воля Императора или подвиг на благо страны.
Однако знакомцы во дворце Императора исправно сообщали, что тот даже не произносил имя Орлова. Чего уж говорить о каком-то интересе.
Подвигов Кирилл тоже не совершал, их трудно совершить, находясь в заточении. Остаётся только одно — наследство. Мелкий засранец отдал его, выторговал себе свободу. Выходит так.
Дмитрий Юрьевич раздражённо швырнул телефон в сторону. Трубка упала на кровать, подпрыгнула несколько раз и замерла на толстом одеяле.
«Не о том думаешь, Дима, — подумал граф Уваров-Орлов, — какая сейчас разница, что он сделал, главное, что теперь сделает Огонь-Догоновский, он же непременно узнает, если ещё не узнал, о твоём шаге».
Мелодия вызова раздалась с кровати. Дмитрий Юрьевич раздражённо обернулся и увидел, что звонили из дома, старший сын.
«Что ему ещё надо? — сплюнул себе под ноги Уваров Орлов, — звонит обсудить свою любимую академию?».
Дмитрий Юрьевич, узнав об академии, даже не подумал об оставшихся в роду сыновьях.
Зачем о них думать? Они уехали домой, в Москву, ещё до того, как он подал прошение о возврате Кирилла в род. Нечего им делать в столице, когда серьёзная игра в самом разгаре. Будут только под ногами путаться, и маячить перед Огонь-Догоновским, как лакомые мишени.
Звонок прекратился, и Дмитрий Юрьевич вновь задумался, какой же шаг предпримет Огонь-Догоновский. Теперь была его очередь.
В голову ничего не шло, а телефон вновь зазвонил.
Абонент тот же.
Дмитрий Юрьевич замер на месте, когда телефон зазвонил в третий раз, и, затаив дыхание, ждал, когда он зазвонит в четвёртый. У него в груди поселилось беспокойство, а по спине пробежал холодок.
Не может быть такого, чтобы мысли о вражеском шаге и звонок из дома совпали по времени. Один раз, да, но не так. Сыновья и слуги, все были приучены, что не надо названивать и отвлекать. Пять гудков, и, если, трубку не взяли, то ждать, когда перезвонят.
