– Ну так и вы не судья.
– Хорошо, попробую пояснить, – спокойно ответил анархист. Лыков про себя отметил, что у них вместо игры в молчанку намечается разговор. – Да, я хотел устроить на Воскресенской площади бойню. Чем больше убил бы, тем лучше.
– Лучше для кого?
– Для нашего дела. Вы держите народ в приниженном состоянии, обираете и мучаете его. Часто и убиваете! Как в том же Златоусте… Надо всколыхнуть массы, поднять их из грязи, вывести из состояния покорности. Для этого требуются сильные средства.
Понятно?
– Но ведь убийство десятков случайных прохожих не даст вашей партии ничего, кроме ненависти общества! – воскликнул Алексей Николаевич.
– Мы, террористы, – детонатор. Взрыватель. Люди боятся выступить, сделать первый шаг. Его делаем мы, которые выдавили из себя страх. За нами последуют другие, не сразу, постепенно. Нужно время, и нужны герои. Такие, как я.
– Все равны бобры, один я соболёк? По-моему, вы никакой не герой, а убийца.
Грилюк кивнул:
– Разумеется. Как и все герои.
Македонский или Наполеон разве не пролили моря крови?"
"– Ну хорошо, таковы ваши убеждения. Душа моя их, конечно, не принимает, и разум тоже…
– Это оттого, что вы обычный человек, – засмеялся арестант. – Такой, как все: правильный, скучный. Человек толпы.
– И все же зачем вам понадобились митени? – спросил сыщик.
Грилюк впервые смутился:
– Ну, в детстве, когда отца еще не выгнали со службы, к нам приезжали офицеры на охоту. И был среди них один. Перевелся из гвардии, такой, знаете? Все у него было не как у других.
Изящное, дорогое.
– И замшевые перчатки?
– Да. Я был мальчишка, подражал ему, хотел походить. Завидовал его особости. Вот…
– Понятно. Но почему вы анархист, а не социалист-революционер, например?
Яшка Бешеный скривился:
– Эсеры за индивидуальный террор. Но пока еще он раскачает трудящиеся массы! Надо действовать жестоко и масштабно. Чем больше крови, тем лучше. Тем раньше произойдет падение вашего строя.
– А что придет ему на смену? – полюбопытствовал сыщик.
– Почитайте Кропоткина и узнаете.
– Объясните мне вы. Я хочу понять идею.
– Идею анархии? Где вам, человеку толпы! А вот народ, необразованный темный народ нас понимает. Потому что идея житья без власти – самая что ни на есть народная идея. Крестьяне ненавидят любую власть. Россия лучше других стран приспособлена для внедрения анархизма. Он живет в сознании каждого простого русского человека еще со времен Разина и Пугачева.
