Все трое отнеслись к этому абсолютно спокойно, молча вынесли и солнечный душ под бактерицидными лампами, и паровую камеру, и порошок-стерилизатор, и горячие тугие струи водометов, которыми закончилась длинная процедура.
Корабль опустился не на общем космодроме Ламура, принимавшем обычные суда – он зашел на посадку рядом с базой ликвидаторов, в особой зоне, огороженной тройными рядами колючей проволоки под напряжением.
Оттуда Клеща, Отца и Белоснежку в очередной раз отправили в блок санобработки, уже стационарный, где все происходило еще медленнее, но после приключений на Илане бойцов «сто семнадцатой» трудно было вывести из равновесия.
Когда все это закончилось, они оказались на территории знакомой базы, только вошли не через главный вход, с надписью «Я стреляю, следовательно, я существую», а через дополнительный КПП, откуда был путь только на космодром. Когда-то очень давно, в другой реальности, «Метла-117» в полном составе погрузилась там на борт транспортника, чтобы отбыть в систему Толимана…
– Идите к казарме, где жили, – приказал Клещ.
– Ждите меня, только на улице. Я доложу оперативному дежурному базы о прибытии «Метлы-117», а потом приду за вами…
Ирвин и Сергей переглянулись. Клещ по-прежнему называл их «Метлой-117», хотя от мощного подразделения, способного огнем геплов выжечь широкую полосу в зеленке или остановить толпу разъяренных зэков, осталась тройка смертельно уставших людей.
Спорить не стали, подхватили изрядно похудевшие баулы, медленно побрели к своему бывшему дому – туда, где начинался их путь бойцов зонд-команды.
Мимо «холодильника», где учились выживать в условиях жуткого мороза. Мимо песчаного бункера, где, зарывшись в песок, поджидали добычу кроковольфы. Мимо кубика с зеленкой, которая оказалась самым страшным врагом ликвидаторов. Она, не поперхнувшись, сожрала почти всю «сто семнадцатую», и ни Брик, ни Форост не могли сравниться с Иланой по кровожадности и жестокости.
На Ламуре разгоралось утро – это было понятно по длинным теням, тянувшимся за спинами.
Бойцы «Метлы-117» двигались вперед, с каждым шагом приближаясь к жилому блоку, и пристально вглядывались в знакомую картину, которая сбивала с толку.
Перед их казармой зонд-команда делала зарядку. Отец и Белоснежка остановились, сбросили баулы и геплы на землю, беззвучно шевеля губами. Оба считали бойцов…
Девятнадцать. В строю было девятнадцать человек, если не считать загорелого, высокого и жилистого сержанта, который совсем не походил на Клеща.
