– Ваня, с кем ты там разговариваешь? – прозвенел высокий женский голос, и из дома вышла женщина с тазом в руках.
Она была почти совершенно седая, но с невероятными голубыми глазами, и Опалин, увидев ее, подумал, что в молодости она, наверное, была поразительной красавицей.
– Да вот, с одним товарищем, – проворчал тезка Опалина, – простите, но, кажется, вы не представились…
– Иван Григорьевич Опалин. Я из московского угрозыска.
– Ого! – уронил человек в кресле, и Иван понял, что его собеседник по-настоящему заинтригован.
– Что ж, будем знакомы. Я Иван Ильич Броверман, это моя сестра Вера Ильинична… э…
Стукнула калитка, в сад вошел Кеша.
Из-за особенностей дороги ему пришлось остановить машину примерно в сотне метров от дачи, причем для того, чтобы довести автомобиль хотя бы до этого места, ему потребовалось все его мастерство.
– Добрый день, – сказал он, изобразив что-то вроде поклона, и повернулся к Опалину. – С трудом удалось развернуться… хорошо, хоть дерево нашел, под него поставил машину, пусть остынет.
Веришь ли, руль просто раскалился.
Вера поглядела на Кешу и с грохотом выронила таз, из которого при падении выплеснулась вода.
– Я Кеша Максимов, – объявил шофер и снова поклонился.
– Боже, какая я неловкая, – сказала Вера с досадой.
Опалин подошел к ней и поднял таз.
– Ничего страшного, это же просто вода, – заметил он, вынудив себя улыбнуться.
На самом деле ему хотелось увидеть вблизи выражение лица хозяйки дома.
Ему показалось, что Вера не просто так выронила таз. А что, если она испугалась его спутника? Что, если Кеша вовсе не случайно ехал по шоссе и предложил подбросить его, чтобы узнать, что он, Опалин, собирается предпринять?
Ведь не зря же сказал Парамонов, что Броверманы знают, кто убил их брата, но предпочитают молчать.
В такой ситуации люди обычно держат язык за зубами потому, что они напуганы. А вдруг Кеша…
«И я, как нарочно, разболтал ему, что я из угрозыска… – мелькнуло в голове у Опалина. – Черт побери!»
– Все в порядке? – спросил у сестры Иван Ильич.
Уж он-то точно не опасался Кеши и вообще не обратил особого внимания на его появление.
– Да, да, – отозвалась сестра и повернулась к Кеше. – Вообразите, когда вы вошли, я почему-то вспомнила почтальона. – Говоря, она быстро поправила волосы, переставив несколько шпилек. – Помнишь, Ваня? Почтальон… как же его звали… который летом четырнадцатого года принес известие о том, что Россия вступила в войну.
– Да не помню я, – с досадой отозвался брат, убирая гитару.
