"Полина Раевская
Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса
© Раевская П., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Глава первая
Когда трудно даже дышать. Четырнадцать лет назад
На похороны Андрея я не пошла по нескольким причинам. В первую очередь потому, что не могла делить горе с вдовой, прекрасно понимая, что та на него – в глазах общественности, да и просто по совести – имела значительно больше прав.
Нет, я не боялась огласки или быть узнанной. Меня не пугало, что кто-то вскинет указующий перст в мою сторону, привлекая всеобщее внимание.
Попрощаться с Андрюшей, я уверена, пришел весь город, так что затеряться в толпе будет нетрудно. Да и кто может меня узнать, если мы по понятным причинам наши отношения не афишировали? Вряд ли кто-то из друзей покойного знал о моем существовании. Во всяком случае, меня возлюбленный никому из них никогда не представлял. Удивительно, но нам как-то удалось избежать даже случайных встреч со знакомыми, весьма вероятных при длительных отношениях.
Хотя… Только сейчас я поняла, что мы нигде вместе и не появлялись, предпочитая домашний уют, правда, как правило, чужих квартир. Изредка, в отсутствие мамы, встречались у меня.
Так что очевидно: при таких обстоятельствах вряд ли мне стоит опасаться громкого и позорного разоблачения на кладбище.
Но, помимо нежелания встречаться с женщиной, с которой мне невольно пришлось делить любимого (или это она его со мной делила?), была и еще одна причина, по которой я отказалась от последнего свидания с Андреем.
Звучит глупо, но я просто не могла видеть его туфли. Представляя Андрюшу, такого молодого и красивого, лежащим в гробу, я с трудом, но готова была смириться и с восковым цветом лица, и с нелепым макияжем, которым тот обычно пытаются замаскировать. Никогда не понимала: зачем гримировать покойников? От этого они обычно становятся настолько не похожи на себя, что чаще всего просто невозможно разглядеть в кукольной маске знакомые черты.
Хотя, может, на это и расчет? Может, с человеком легче прощаться, если не узнаешь в нем того, кого недавно знал и любил? Некая, пусть и слабая, попытка обмануть подсознание?
Как бы то ни было, но со всем этим я, пусть и не без труда, еще могла смириться, как и с нелепо сложенными на груди руками, которые вроде бы даже связывают, чтобы они ненароком не раскрылись в объятьях во время прощальной церемонии.
А вот туфли мне покоя не давали. Не сама обувь, конечно, а ее образ, нарисованный воображением.
