– Домработницы? Летом – нет, – ответила хозяйка, – летом тут все живут сдачей внаем и не хотят идти в услужение… Потом, когда сезон кончается, конечно, найти прислугу проще.
Опалин начал говорить, что он пришел по делу, что ему совестно обременять Веру Ильиничну и ее брата…
– Конечно, по делу, – закивала она, – мне брат уже сказал, что вы интересуетесь тем, почему Максим… Ох-ох-ох! – Вера Ильинична протяжно вздохнула. – Вот после обеда и поговорим. – Она повернулась к шоферу. – Вы любите виноград, Костя?
– Я Кеша, – поправил ее тот, сконфузившись.
– Ну… да, люблю.
– Вот и прекрасно! – воскликнула Вера Ильинична. – У нас свой виноград… вообще все свое, я хочу сказать, что касается фруктов… и вино тоже… Ах, вино, как я могла забыть! – И она побежала за вином.
Опалин огляделся.
Милая старая мебель, горка с фарфором, по стенам – фотографии в рамках, несколько любительских пейзажей. Он поднялся с места и стал бродить по комнате, изучая фотографии. Его всегда привлекали снимки, особенно те, в которых была запечатлена семейная история.
От собственной матери, которая уже умерла, у Опалина осталась только одна фотокарточка.
Муж и жена, мать и дочь, родители и группа из пяти детей – три мальчика, две девочки. А вот, очевидно, Вера Ильинична – гимназистка. Он ошибся, она не была красавицей – подвел пухловатый овал лица, но по-своему она была прелестна. Юноша в студенческом мундире, его брат, также в мундире, а вот группа из четырех подростков в черном – кто-то умер. Должно быть, брат – мальчиков осталось только двое.
И опять – карточки, карточки, карточки. Постаревший глава семейства без жены, группа из трех взрослых детей…
Машинально Опалин отметил, что снимков, сделанных после 1917 года, тут, по-видимому, не было.
Он услышал характерный стук костылей по половицам и обернулся.
Ох, непрост, весьма непрост оказался Иван Ильич.
Прежде чем выйти к гостям, он надел мундир царской армии со всеми наградами, которые, судя по всему, получил, воюя с немцами.
«Георгиевский кавалер… – бухнул кто-то в голове Опалина.
– Эх… Ноги потерял… здоровье потерял… и все напрасно».
Вскинув голову, Иван Ильич с вызовом встретил его взгляд.
– Да-с, воевал и не стыжусь, – проговорил он, возвысив голос, хотя ему никто не думал возражать. – Кровью все заработано, кровью оплачено. Многим, например, зятю моему, этого не понять…
– У вас есть зять? – пробормотал Опалин.
Почему-то он думал, что и Вера, и ее брат были совершенно одиноки.
– Да-с, коммунист, – ответил Иван Ильич.
