Нужно было выловить разведчиков и идти к горам, а он…
– Оскар, но… Извини, но это бириссцы вас поймали, а не вы их… А Ворон поймал бириссцев. И потом, он же тебя предупреждал!
– Ты прав, – глаза Феншо погасли, – я ошибался. Я привык к другой войне, но Рокэ хотел, чтобы я попался, потому и встал у этого оврага. Потому и позволил мне говорить при тебе – ему был нужен свидетель. За мной с самого начала следили эти мужланы! Кто мешал Рокэ отправить меня в разведку с таможенниками? Наши кони лучше бирисских, с собакой мы бы живо их нашли.
Это было правдой. Ворон должен был так поступить, но когда он играл честно?
– Молчишь? – Феншо поднял стакан. – Потому что я прав. А, гори все закатным пламенем! Давай выпьем, Ричард Окделл. За тебя и твою будущую жизнь. Живи и будь счастлив. Возьми у жизни то, что не забрал я. Если тебе посчастливится увидеть королеву, скажи ей, что Оскар Феншо-Тримейн умер с ее именем, только… Только вряд ли ты ее увидишь.
Он увидит, увидит и скажет. Катари все узнает, это его долг перед Оскаром, но неужели Рокэ в самом деле ревнует? К Феншо? К человеку, с которым ее величество не сказала ни единого слова?!
– Я… Я все передам, – пробормотал Ричард, – я… Я хотел пригласить тебя в Надор.
– Не судьба. – Оскар залпом опорожнил стакан, хотел налить еще, но передумал. – Не хочу умирать пьяным, это трусость. Проклятье, скорей бы! Ты не знаешь, как это будет?
– Нет. – Дик покачал головой. – Вейзель и Савиньяк не согласны."
"– Не согласны, но согласились. Наше хваленое благородство – сказал вслух, что ты против, и успокоился.
Если на то пошло, Ворон прав, когда на всех плюет, – важна только сила, а остальное… А, пошло оно все к Леворукому!
Оскар вскочил и тут же сел, сцепив руки, тускло сверкнул камень фамильного кольца. У Оскара есть братья, род в любом случае не угаснет. За стеной что-то зашуршало, полог откинулся, пропустив Коннера. Неужели Алва не мог послать никого другого?!
– Сударь, – рожа таможенника казалась каменной, – вы готовы?
– Да, – бросил Оскар Феншо-Тримейн.
– Где и как все произойдет?
– В овраге.
– Мне будет позволено проститься с моими людьми?
– Не могу знать. Спросите Монсеньора.
– Мой друг Ричард Окделл может остаться со мной?
– Не могу знать. Спросите Монсеньора.
– В таком случае идемте.
За стенами палатки дожидался десяток адуанов. Где-то в стороне пела труба и ухал барабан, но площадка у палаток высших офицеров была пуста. Только примятая желтая трава, стрекотание кузнечиков и неизбежная пыль.
