– Самому подтолкнуть человека на ошибочный путь и его же за это наказывать.
– Пусть не подталкивается. Курт, Эмиль, мы знакомы не первый год, неужели вы до сих пор не уяснили – мне плевать на честь, доброе имя и прочую дурь. Мое дело – война! И я ее выиграю, к вящему разочарованию талигойских радетелей и гайифских торгашей.
– Поступайте как хотите. – Артиллерист махнул рукой. – С вами невозможно спорить.
– Так не спорьте. При казни, к слову сказать, можете не присутствовать.
– Нет, Рокэ. Я сказал вам все, что думал, но я только генерал, а вы – Первый маршал и Проэмперадор.
Не нужно показывать армии, что между нами существуют разногласия, а я все еще жив.
– Я могу лишь повторить слова барона, – твердо сказал Савиньяк. – Ты поступаешь мерзко, но ты побеждаешь, а эта война, сдается мне, будет самой мерзкой в моей жизни.
– Благодарю вас, господа. Ричард? – Похоже, Ворон лишь сейчас заметил оруженосца. – Я, кажется, вас отпустил. Отправляйтесь спать.
– Монсеньор, – Дик сам удивился, что говорит твердо и спокойно, – прошу вашего разрешения на встречу с Оскаром Феншо.
Он мой друг, и…
– Идите к кому хотите, – махнул рукой Рокэ, – только сперва разыщите Коннера или Шеманталя и пришлите ко мне.
2
– Я надеялся, что ты зайдешь. – Оскар довольно удачно изобразил улыбку. – Выпьешь?
– Если угостишь. – Дик тоже попытался улыбнуться.
– Угощу.
Феншо потянулся к стакану – но неудачно, тот покатился по походному столику и свалился на земляной пол, правда, не разбился.
– Паршивое стекло, – покачал головой осужденный, доставая чистый стакан, – но вино неплохое.
Для похорон сойдет.
– Оскар, – выкрикнул Ричард, – не говори так! Ничего с тобой не будет, эр Рокэ шутит…
– Нет, – покачал головой Оскар, – он хочет меня убить, и он убьет. Я посмел полюбить королеву, герцог Окделл, а это карается смертью. Рокэ Алва никому не позволит смотреть на Катарину Ариго. Запомни это, если хочешь жить. Не смей любить королеву, не смей быть смелее, не смей быть моложе…
– Моложе?
– Рокэ хорошо за тридцать, а мне – двадцать шесть.
Через десять лет он будет пьяной развалиной, а я стал бы маршалом. Его победы позади, мои были впереди. Мои победы, моя любовь, моя жизнь… Он это понял и убрал меня. Ворон ревнив и завистлив, скоро ты это поймешь. Алва проиграет эту войну, потому что боится! Раньше, не спорю, он хорошо воевал, но он стареет и слишком много пьет. Мы почти месяц тащимся вдоль реки и не знаем, что дальше. И он не знает.
