Было очень чисто — впрочем, в доме Тротта не могло быть иначе. И пахло вожделенным хлебом и кислым молоком. Алина, положив сумку на указанную ей скамью, почувствовала, как дрожат руки. И когда села с лордом Максом за стол, чуть не расплакалась от голода. Тут был и хлеб, и масло, а Далин, даром что слепая, ловко доставала плоские горшки из печи и ставила их перед путниками: мясо с какими-то овощами, продолговатые клубни, очень похожие на картофель, густой напиток, пахнущий ягодами. Венин расставляла посуду, радостно поглядывая на Тротта, он же задавал вопросы про дела поселения, и женщины ему отвечали.
Алинка молчала. Она чувствовала себя лишней, и ей было очень неловко перед хозяйками. И еще она очень сердилась на лорда Макса — ведь не предупредил, не рассказал, что живет не один.
— Не ешьте сразу много, — предупредил инляндец, когда она взялась за ложку. — Будет плохо.
— Знаю, — буркнула она в тарелку и с наслаждением откусила маленький кусочек чуть кисловатого, но очень вкусного хлеба.
После ужина Тротт поднялся, сообщив, что должен поговорить с главой поселения.
За окнами уже стояла темнота, а внутри дома Венин зажгла несколько свечей и лучин. Печь уже потухла и остывала.
— Венин и Далин покажут вам ванран и помогут там, — сказал профессор, открывая дверь. Женщины закивали, а Алинке захотелось броситься за ним, вцепиться и умолять не уходить, но она стиснула ладонями края скамьи и тоже кивнула. Дверь захлопнулась, и тут же поднялась слепая хозяйка, Далин. Принцесса чуть сжалась — а женщина подошла к ней и спросила робко:
— Можно потрогать тебя? Я не вижу.
— Ой… да, — с облегчением проговорила Алина. Кажется, ее тут боялись больше, чем она их.
— Красива-а-ая, — сообщила вторая, Венин. — Воло-о-осы би-елы-ы-ые. Как у ко-азы-ы.
Далин, как раз трогающая волосы, улыбнулась. Она была очень милой, чуть полноватой, и улыбка была приятной, и руки — мягкими и теплыми, и тем страшнее смотрелись шрамы вокруг незрячих глаз. Она коснулась крыльев, погладила.
— А мне можны-о? — застенчиво попросила Венин.
— Кры-ы-ылья?
Алина глянула на нее, в горящие интересом глаза — и вдруг увидела в ней себя, молоденькую любопытную девушку. Никакой агрессии или обиды. Значит, это в порядке вещей — когда лорд Тротт приводит кого-то в дом?
— Очие-ень краси-ивая, — глухо выговаривая звуки, повторила Венин, когда хозяйки вдоволь нагладили пух на крыльях, а принцесса по их просьбе оными крыльями помахала — со смешком понимая, что чувствовал после подобного профессор.
