Алина, широко раскрыв глаза, смотрела на то, как лорд Макс улыбается — непривычно мягко, гладит девушку по щеке, а та снова хватает его руку, и, счастливо жмурясь, прижимается к ней губами. Тротт воспринимал это так спокойно, будто это в порядке вещей.
— Ты лучше стала говорить, Венин, — он провел ладонью ей по горлу. — Я попробую тебя еще подлечить.
Девушка смотрела на него искрящимися от счастья глазами, и Алинке вдруг стало кисло.
— Дати Охтор, дати Охтор, топить ванран? — звонко закричал один из мальчишек из-за спины второй женщины.
""Дати, — отстраненно вспомнила Алина, — обращение к уважаемому мужчине, но не старику. Ванран… купальня?"". Она вдруг почувствовала такую усталость, будто разом навалилось все пережитое. Сердито потерла пересохшие глаза и опустила голову. Но тут же снова подняла. Любопытно же.
— Топить, — откликнулся Тротт, и мальчишки наперегонки помчались к одной из построек, словно наполовину вросшей в землю."
"— Охтор? — мягко позвала вторая женщина, вытирая руки о передник и протягивая их вперед.
— Да, это я, Далин, — проговорил Тротт, и она улыбнулась немного робко, но радостно. Голову она держала чуть склонив, словно прислушиваясь, но смотрела куда-то в сторону, и глаза ее были мутными, окруженными шрамами.
""Незрячая, — тяжело отметила принцесса. — А вторая говорит с большим трудом… И что это значит? Что значит? Да ничего не значит"", — окончательно рассердилась она и шмыгнула носом. И, конечно, все присутствующие посмотрели на нее.
— Кры-ылья, — протянула первая девушка, Венин, указывая на принцессу рукой.
— Ты взя-ал себе-е еще женщину?
Алина, неловко переминающаяся с ноги на ноги, нахмурилась. Теперь-то она точно расслышала.
— Женщину? — повторила она почти шепотом, чувствуя, как каменеют скулы и жарко становится щекам.
— Нет, — сдержанно проговорил Тротт.
— Жена-а? — с грустным любопытством спросила Венин. — Тооже крылья, как у тебя-а.
— Алина моя ученица и гостья, — сухо пояснил профессор. — Примите ее как сестру, мои оихар.
Мы голодны, Далин, накрой на стол. Алина, вы хотите помыться?
— А? — заторможенно откликнулась принцесса. — Да, очень. Пожалуйста. Буду рада.
Внутри дом состоял из одной комнаты, в которой стояла и беленая печь — от нее ужасно несло жаром, несмотря на открытые окна, — и несколько широких лавок у стен, застланных как постели, и настоящая кровать. Большой стол, крепкие стулья-табуреты вокруг, множество полок с утварью и сундуков, подвешенные к балкам шкуры и травы.
